— Корире. Корире. Вы слышите какую-нибудь разницу? — поинтересовался я. Обе аликорны синхронно покачали головами.
А она есть… по крайней мере, для меня. Н-да, результат эксперимента неоднозначен.
— Ладненько, а теперь запишите, каждая по отдельности, что вы видели.
Аликорны, словно вспомнив что из далёкого прошлого, переглянулись и хихикнули. Но просьбу выполнили. Я прочёл оба листа, а потом вернул их им… н-да.
— Это было очень загадочно, — улыбнулась Селестия. — А теперь расскажи, что ты обнаружил.
— Ну что ж… — я задумчиво побарабанил пальцами по столу, и заговорил, будто перед дипломной комиссией. — Поставленный эксперимент дал неоднозначный результат, и мне нужны дополнительные данные для его толкования. Вопрос: было ли когда-нибудь такое, чтобы одно и то же существо учили одному и тому же языку два разных пони?
— Было, и не раз, — кивнула Селестия.
— И какой версией затем пользовалось обученное существо? — не поверил своей удаче я.
— Хм… никогда об этом не задумывалась…
— Второй, — внезапно ответила Луна. — Помнишь ту грифону, Гатту Трехцветную? Её сначала обучил Хард Фрост, но у нее после этого был такой уморительный троттингемский акцент, что ты переучила её сама.
— Точно, — цокнула лапкой по полу Селестия и хихикнула. Видимо, воспоминание и впрямь забавное. — Я уже и забыла об этом!
— И это исправило акцент? — заинтересовался я.
— Полностью, — кивнула Луна.
— Хм. Тогда эксперимент можно считать завершившимся уда… хотя нет. Она успела забыть язык, или ее переучивали «на живую»?
— В тот же день, — кивнула Селестия, и её глаза расширились в догадке. — Точно! Артур, к тебе же не применяли заклинание закрепления?
— Которое должно «сохранить» знание языка? Нет, не применяли. Ну что ж, учитывая сказанное вами, результат эксперимента следующий: я воспринимаю то, чему вы меня научили как два разных языка, но, похоже, это что-то вроде защитной реакции. Теоретически, должна была произойти перезапись, но, видимо, в случае со мной это невозможно. Мой мозг сохраняет всё, что в него попадает, раз и навсегда.
Правильнее бы даже сказать не «мой» а «человеческий», сильно сомневаюсь в том, что я такой уж дофига уникум.
— А по поводу наших наблюдений? Есть идеи, почему так происходит? — поинтересовалась Луна.
— Полагаю, что это иммунная реакция, но меня крайне удивляет как её наличие, так и метод, которым она отвечает.
— Я в первый раз видела что-то подобное, — кивнула Луна. — Заклинания, попавшие в твоё тело, просто разрывает на мелкие кусочки, а составляющую его магию тут же рассеивает. Это полностью отличается от сопротивления магии у тех же драконов.
— Вот-вот. По какой-то причине моё тело считает, что проблема исключительно в самом присутствии магической энергии, и стремится как можно быстрее от неё избавиться, не стесняясь в средствах. А вот последствия заклинаний эту «магоиммунную систему» не интересуют, и она с ними не борется. Что ведёт меня к двум крайне неприятным выводам.
Я вздохнул и побарабанил по столу пальцами. Стоит ли озвучивать оба?
— Тебе не снять заклинание чейнджлинга, потому что никакого заклинания давно нет, — произнесла Селестия. — Есть только его следы, но убрать их, не убив тебя в процессе, тоже нельзя. Это я поняла. А какой второй?
— Второй… — я помолчал, но все же решился. — Второй заключается в том, что мне так можно незаметно вложить в голову все что угодно. Пока речь не идёт об удалении или изменении, я полностью беззащитен.
И вот это и есть та самая жопа, полная, абсолютная и беспросветная. У меня по загривку поползли мурашки, едва я представил, каких дел можно натворить при таких раскладах.
— Девочки, умоляю, никому не слова об этом, — произнёс я просительно.
Аликорны синхронно хихикнули и переглянулись. Хм… ну да, обращение я выбрал то ещё.
— Не беспокойся, — улыбаясь, ответила Селестия. — Мы никому не скажем. И тебе не стоит бояться, что кто-то может воспользоваться этим. Магия разума запрещена в Эквестрии.
— Ага, скажи это чейнджлингам, — проворчал я.
Луна внезапно встрепенулась.
— Тия, я ушла слишком надолго. Мне пора возвращаться.
— Верно, — кивнула Селестия сестре. — Арт, я быстро.
И они обе телепортировались. Похоже, в запретную библиотеку магическим путём может попасть только Селестия. Ну что ж, пора и честь знать.
Я поднялся, собрал листы с записями, сложил их пополам и сунул в тетрадку. Убрал в сумку планшет и карандаш с оставшимися грифелями, сдвинул на край стола книги из открытой библиотеки. Кантерлотская эпопея завершена, статус квеста — провален. Получен постоянный негативный эффект: фатальная уязвимость к магии разума. Мда. Что-то это даже не веселит.