— Ты о чём? — удивлённо спросила она.
— Все четыре дня, которые мы провели вместе, ты меня дразнила, подкалывала и провоцировала, а потом внимательно изучала мою реакцию. И мы вроде бы сегодня договорились, что в будущем будем все друг другу говорить прямо. Так вот, я говорю тебе прямо: я знаю, как я мыслю. Если тебе интересно, то ты можешь просто спросить. Не надо пытаться вывести меня из равновесия, более откровенным я от этого не стану. Некуда уже.
Молчание.
— И давно заметил? — наконец, спросила Селестия.
— Угадай, — предложил я.
— М-м-м… сегодня? Когда я сказала о том, что ты не равен нам?
— Нет. Только что, — я вздохнул. — Просто последний кусочек мозаики встал на своё место. Молодец, Тия. Я четыре дня бродил в построенном тобой лабиринте и заметил это лишь в последний момент.
— Ты одобряешь? Или осуждаешь? — спросила она, искоса взглянув на меня.
— Что, эмпатия сбоит? — хмыкнул я. — И то, и другое, в равных долях. С позиции подопытной крыски я тебя осуждаю. С позиции Артура, который и сам так делал, я тобой восхищаюсь. Ты меня провела. Аплодисменты, переходящие в овацию. Только один вопрос. Насколько маска соответствует действительности? Кем ты предпочтёшь быть дальше? Тией или принцессой Селестией?
— Тией, — она слегка улыбнулась. — Но только поверишь ли ты мне?
— Конечно поверю, — я посмотрел на неё удивлённо.
— Сдаюсь! — рассмеялась она. — Объясни, почему.
— Потому что при выборе в условиях полной неопределённости приходится цепляться даже за те условия, которые в обычном случае не имеют значения, — улыбнулся я. — Например, то, что «Тия» мне нравится больше.
— И всё? — удивлённо подняла брови она.
— Ага.
— Не верю. Должно быть что-то ещё, — прищурилась она. — Ну-ка, что ты имеешь в виду под «условиями полной неопределённости»?
— «Я знаю, что я ничего не знаю». Раскусил я тебя, или ты просто позволила себя раскусить? Играла ли ты со мной или была искренна? Скрывается ли за наслоениями масок древнее божество, или есть лишь маска дневной принцессы, а под ней милашка Тия? Возможно, ты живёшь настолько долго, что видишь меня насквозь и можешь водить меня за нос сколько тебе угодно, а возможно, я для тебя такой же ребус, как и ты для меня. Ты меня заинтриговала.
— Так и знала, — рассмеялась она. — Ты не мог не усложнить всё до безобразия. Весь ваш вид такой, или только ты один?
— Разве это имеет значение? — ехидно улыбнулся я. — В этом мире я один и есть весь мой вид.
В библиотеке я вернул две книги, а третью, подумав, решил придержать. Понячья анатомия и биология оказалась увлекательным чтивом, так почему бы и не довести его до конца? Может, заодно узнаю почему они, пока бодрствуют, весят меньше.
Потом мы пошли вызволять Луну. Снова прошли лабиринтом коридоров и оказались в незнакомой мне части замка, оформленной в бело-золотистой гамме. Потрясающий воображение зал с небольшой колоннадой, ведущей к белой двери с символом солнца над ней, оказался пустым, что слегка удивило Селестию.
— Красиво, — заметил я. — Но как-то пусто.
— Обычно здесь всегда толпится целый табун просителей, — подтвердила Селестия.
Мы поднялись к дверям кабинета, распахнули их и столкнулись с внимательным, требовательным взглядом Луны. Впрочем, длилось это всего мгновение — узнав нас, ночная аликорна тут же улыбнулась.
— Луна, неужели ты отменила приём? — поразилась Селестия.
— Нет, моя дорогая сестра, я выслушала всех просителей и даже разрешила большинство проблем, с которыми они пришли. Незадолго до вас как раз закончила с последним.
— Так быстро? — не поверила Селестия. — Как?
— Как?! Ты ещё спрашиваешь «как»?! — возмутилась Луна. — Тия, ты до сих пор смешиваешь работу с удовольствиями! Конечно, если с каждым приходящим к тебе пить чай, есть торт и говорить о постороннем, то никакого времени в мире не хватит на то, чтобы выслушать всех!
— Серьёзно? — удивлённо посмотрел я на Селестию, расплываясь в улыбке.
— Луна, ты рушишь мой образ ответственного и мудрого правителя! — возмутилась дневная принцесса.
— О, я бы хотела, но не беспокойся на этот счёт, Тия, — хмыкнула Луна. — Кажется, никто из них так до сих пор и не догадался, что предложение чая и тортика не признак высочайшего благорасположения, а простая сибаритствующая лень.
Я рассмеялся. Наблюдать шутливые перепалки сестёр без улыбки просто невозможно!
— Всетемнейшая принцесса Луна, — чётко и серьёзно произнёс я, помешав Селестии, уже подготовившей ответную тираду. — Позвольте обратиться к вам с нижайшей просьбой…