— … и они сейчас под бинтами? — тихо спросил я.
— Нет, — покачала головой единорожка. — Нам пришлось срезать их, вместе с кожей. Ваше тело проявило гиперэргичный неспецифический иммунный ответ…
К её словам добавился сверхъестественный призвук, и у меня тут же заныли зубы.
— Доктор Кэйр, — взмолился я. — Пожалуйста, никакой медицинской терминологии.
— Ох, простите, — она задумалась. — Если говорить очень просто, то вся подвергшаяся магическому изменению кожа воспалилась и начала гнить. Что ещё хуже, нам оказались недоступны традиционные методы лечения. Любые направленные на вас заклинания мгновенно теряли стабильность и, более того, ухудшали ваше состояние, провоцируя внутренние кровотечения.
— Звучит так, будто я спасся чудом.
— Так и есть, нам повезло. Мы предположили, что если убрать все нанесённые магией повреждения, то через некоторое время подавляющая магию реакция утихнет, и тогда мы сможем излечить вас. Это сработало.
— То есть вы сняли с меня кожу и положили в какой-то раствор?
— Покрыли особой смолой, — кивнула она. — На следующий день иммунная реакция ослабла достаточно, чтобы мы смогли использовать магию. Вчера мы устранили последние повреждения и перевели вас в обычную палату, где вы и спали до сегодняшнего дня.
— Большое спасибо, доктор Кэйр, у меня только есть два вопроса. Первый: почему я весь в бинтах?
— Восстановленная магией кожа очень нежная, легко сохнет, уязвима к солнечному свету и любым повреждениям. Нижний слой бинта пропитан специальным бальзамом, который должен был обеспечить увлажнение, а верхний слой на случай, если вы начнёте чесаться во сне. Мы снимем их сегодня. Второй вопрос?
— Когда завтрак? — улыбнулся я.
— Я попрошу сестру Кросс что-нибудь принести, — кивнула она. — И… вы не откажетесь потом ответить на несколько вопросов? Нам бы это очень помогло.
— Конечно, всё что смогу, — меня слегка удивила эта просьба. Раньше они мной особо не интересовались.
Доктор Кэйр улыбнулась и ушла восвояси. Зато очень скоро появилась сестра Кросс с подносом.
— Вы наконец-то очнулись! — радостно воскликнула единорожка и приземлила свою ношу мне на колени. Что тут у нас? Овсянка (похоже) с изюмом и орехами. Прекрасно! — Как себя чувствуете?
— Замечательно. Словно дрых шесть дней.
— Так оно и было, — улыбнулась она. — Кушайте, а я пока схожу за ножницами.
Еда оказалась вкусной, но после многодневной голодовки (интересно, а у них тут есть методы кормления через капельницу?) её количество только распалило аппетит. Добавки попросить, что ли? Неловко как-то… размышление прервала сестра Кросс, вернувшаяся с медицинскими ножницами.
— Можно я сам? — попросил я её.
— Конечно, — слегка удивилась она. — Но почему?
Ну…
— Меня слегка нервирует, когда вокруг меня летают острые предметы, — сознался я. — Мне так будет спокойнее.
— Как знаете, — кажется, она немножко оскорбилась таким недоверием, но ножницы мне отдала.
Я аккуратно поддел бинт острием и начал быстро срезать его с левой руки, сразу оба слоя. Сняв разрезанную часть как перчатку, я внимательно осмотрел кожу. Кхмм-м-да… бледно-розовая, без единого волоска, нежная, как у младенца. И вся в чём-то вроде вазелина с лёгким пряным запахом. Прям косметическая процедура «сверхглубокий пилинг с последующим магическим восстановлением», любая женщина обзавидовалась бы. Я быстро срезал остальные бинты.
— Вроде бы всё хорошо, — с сомнением произнёс я. — Сестра Кросс, а где я могу помыться?
— Я вас провожу.
Пока мы дошли до ванной комнаты, я успел слегка замёрзнуть — то ли из-за мази, то ли из-за недавней регенерации кожа отдавала тепло слишком легко. Под душ я залез чуть ли не стуча зубами от холода. Сестра Кэйр пообещала принести полотенце и ушла.
Новая кожа оказалась чересчур чувствительной. Давление воды было не таким уж и большим, но ощущение, будто струйки практически вгрызаются в меня слегка напрягало. Мочалки в больничном душе не оказалось, а жирный крем практически не смывался, так что к тому времени, как вернулась сестра Кросс, я уже извёл почти треть флакона с мылом.
— Вот полотенце! — крикнула она, положив указанный предмет на тумбочку. — Вам нужно что-нибудь ещё?
— Нет, спасибо, — поблагодарил её я и вернулся к бесплодным попыткам оттереть с себя мазь.
Вот же ж алхимики. Не знаю, что лежит в её основе, но понячьим мылом это точно не отмыть. Так что я плюнул на это и вылез из душа. Принесённое медсестрой полотенце было хоть и меньше чем королевском храме мытия, но я все равно мог обернуться в него дважды. Возвращаясь в палату, я заметил своё отражение в зеркальной стене и подошёл поближе полюбоваться. Хоро-о-ош… красные глазищи пугающе выделялись на бледном лице. Ещё большую чуждость ему придавало полное отсутствие волос — только ресницы остались, все остальное пропало начисто, включая брови. Хм? Я наклонил голову, чтобы убедиться. Действительно, шрама больше нет. Ну, хоть какие-то плюсы.