— Ну? Ты всё ещё думаешь, что это дикое животное? — усмехнулся человек, глядя на ошарашенную единорожку. — Или хотя бы природное существо?
— Но кто их создал? И зачем?
— Понятия не имею, — пожал плечами Артур. — Ты уже задавала мне этот вопрос. Естественно было бы предположить, что они там что-то охраняют. К вам они не враждебны.
— Это если ты их коснёшься.
— Нет, вообще, — покачал головой человек. — Твай, я тебя уверяю, если бы эти тварюги всерьёз охотились за пони, то шансов у вас бы не было. Они состоят из сырого дерева, а поэтому не боятся огня, равнодушны к холодному оружию, быстро бегают, высоко прыгают и физической силой не обижены. Уничтожить их можно только сломав в щепу внешний скелет или разорвав на куски.
— Но ведь ты один уложил троих!
— Мгм, как же… — Артур хмыкнул. — Я сейчас.
Он вернулся с топором в руках, размахнулся и с хэканьем всадил своё оружие в жестяную голову древолка. Тот даже не шелохнулся.
— Оригинальные волки в лесу от таких ударов распадались на куски. Точнее, от них отлетали съёмные части внешнего скелета. Но вот пойманный мной образец к подобным действиям совершенно равнодушен.
Артур упёрся ногой в мощную грудь зверя и выдернул топор. Прорубленная щель немедленно наполнилась тем же зловещим зеленоватым свечением, что и глаза существа.
— Поэтому я думаю, что это часть их программы. Они «поддаются» пони, которые не заходят слишком глубоко в лес. Пугают, но дают шанс удрать.
— Но зачем?! — вскричала Твайлайт. — Кому это нужно?
— Ещё раз говорю: вопрос не по адресу, — хмыкнул Артур.
— Извини, — опомнилась единорожка.
— Да ничего. Ещё у меня есть некоторые наблюдения относительно программирования этих штуковин…
— Арт, а мы можем обсудить это по дороге в библиотеку? То есть, если ты не занят, то мне пригодилась бы твоя помощь с порталом до Кантерлота.
— О, я тоже туда собирался, — улыбнулся он. — Погоди немножко, я ополоснусь и пойдём вместе.
— Давай, я тогда пока допишу свой доклад, — согласилась Твайлайт.
* * *
Луна, как и обычно, проснулась незадолго до заката. Привычка, порождённая тысячелетиями, прошедшими с тех пор, как они с сестрой стали аликорнами и правительницами Эквестрии. Когда-то ночная принцесса тяготилась своими способностями и обязанностями, надёжно отделявшими её от поданных, но после того как она вернулась из заточения, она скорее радовалась им. Принцесса умылась и привела в порядок слегка спутанную после сна звездчатую гриву, а затем, вздохнув, вышла из своих покоев. Её стражи почтительно склонились, и Эхо произнёс:
— Ваша сестра желала видеть вас, Повелительница.
— Спасибо. Можете быть свободны.
Отпустив стражу, Луна направилась в рабочее крыло замка. Сестра, вероятно, хотела порадовать её, приняв в качестве ночной стражи жеребцов из двух последних оставшихся в Эквестрии родов фестралов, но здесь она ошиблась. Ночная аликорна не гордилась ни тем, что создала их, ни тем, как потом с ними поступила. Было жестоко обречь столь многих пони на собственную незавидную судьбу — жить лишь в ночи, не признанными их же дневными родичами, а потом ещё и покинуть их, хоть и не по своей воле.
Когда она спросила Тию, что произошло с ними после её изгнания, сестра, отведя глаза, рассказала, что все фестралы улетели в неизвестном направлении на третью ночь после заточения Найтмер Мун, и с тех пор никто их не видел. Свою повелительницу остались ждать лишь два самых преданных ей рода… и спустя тысячелетие дождались. Хоть аликорна и стыдилась того, что совершила для создания фестралов, ей всё же было приятно то, что они не забыли её подобно остальным. И, не считая детей и Элементов, фестралы были единственными, кто относился к ней без опаски. Дневная стража сестры её откровенно боялась, и Луна прекрасно понимала почему. В тот день, когда Элементы освободили её от Найтмер, она уложила молниями троих пегасов — нечто, недоступное даже сильнейшим грозам. Конечно, стража была хорошо обучена и никогда не показывала своего страха, но благодаря своему дару Луна чувствовала его не хуже собственного.
— Добрый вечер, Тия, — сказала она, входя в кабинет сестры. — Мне передали, что ты хотела меня видеть.
— Да, — солнечная аликорна обернулась, и Луна заметила беспокойство на её лице. К добру или худу, но на самих аликорнов их способность к эмпатии не распространялась. — Мне нужен твой совет.
Ночная аликорна нахмурилась. Когда она видела Тию в таком состоянии в прошлый раз, это закончилось сразу несколькими преступлениями против личности.