— Жёлтые линзы для анализа предметов, зелёные для живых существ, синие для отслеживания слабых потоков магии. Прозрачные накладные линзы позволяют приблизить или отдалить изображение, как в обычных очках, а фиолетовые, которые с креплением для небольшого кристалла, позволяют делать временные снимки для анализа в будущем. Только кристаллы надо вовремя подзаряжать. Кристаллы в корпусе тоже надо подзаряжать, но гораздо реже, где-то раз в год, если вы будете держать очки включёнными постоянно.
Я отщёлкнул вверх синие линзы, оставив только жёлтые и зелёные. Раз они накладываются одни поверх других, видимо, чувствительность суммируется. Ну-ка…
— Как включаются? — поинтересовался я.
— Маленькие рычажки на корпусе.
Я нащупал их и перещёлкнул в верхнее положение. Ух ты! Внутренняя магическая система тела внутри пони вспыхнула красивыми оранжевыми линиями, похожими на неоновые лампы. О-фи-ген-но.
— Просто потрясающе, — я отключил очки и снял их с головы. — Беру.
— Правда?! — она обрадовано улыбнулась. — Замечательно! С вас тридцать восемь тысяч бит.
— СКОЛЬКО?!!! — откровенно охренел я.
— Тридцать восемь тысяч, — повторила земная пони, и уточнила. — Тысячными монетами.
Когда я искал себе помощников среди пони, я, естественно, поинтересовался средней и медианной зарплатой в Эквестрии, чтобы было от чего отталкиваться. Средняя температура по больнице была в районе полутора тысяч бит, что при крайне демократичных ценах на большинство товаров и услуг (вспомнить только корзинку Пинки, где этак три килограмма первоклассных пирожных обошлись мне в 70 бит) приводило к тому, что поньки вообще не знали такого понятия как «бедность», а уж тем более «нищета». Пару лет поработал без особого напряга, откладывая ползарплаты, и уже можешь отгрохать себе особняк в столице. Серьёзно, даже мой крайне необычный дом, с учётом стоимости всех стройматериалов, работ, мастерских, беседок и мостика через речку обошёлся всего в пятьдесят три тысячи. Остаток Триксиного долга, который я выплатил — двадцать две тысячи! Но, блин, одно дело ценный единорог на полтора года, а другое дело очёчки…
— Дорого, да? — виновато улыбнулась земнопони.
— Я до того как ехать сюда пытался узнать, сколько они стоят, — напряжённо произнёс я. — И везде попадалось только слово «дорого». Вот уж не ожидал, что это такое «дорого», которое даже для меня «дорого».
— Жаль… — печально вздохнула пони и начала собирать подушечки и накладки обратно в коробку.
— Что, торговаться не будем? — тоскливо спросил я.
— Правда?! — тут же воспряла пони. — Вы всё-таки хотите их купить?!
— Не хотел бы, не поехал в такую даль, — вздохнул я. — За двадцать тысяч заберу сразу.
— Слишком дёшево! — возмутилась пони. — Это уникальная разработка, последнее творение моего деда, возможно, последние созданные анализаторные очки в мире! Больше таких не будет! Уникальная вещь!
— Э? — удивился я. — В смысле, «больше таких не будет?».
— Дед последний, кто умел изготовлять линзы для них, — грустно вздохнула она. — Он был величайшим мастером-зачарователем. Больше в моей семье таких нет, да и очки, наверное, никому не нужны. Так что они могут быть действительно последними.
— Хорошо. Двадцать пять.
— Тридцать шесть! Дед делал каждую линзу по неделе! Вы представляете себе насколько объёмный это труд?
Я присвистнул.
— Много испортил кристаллов в процессе? — поинтересовался я.
— О, так вы зачарователь… — слегка удивлённо произнесла она. — Семнадцать испорченных, чтобы сделать восемь идеальных. Он делал эти очки целый год!
— Тридцать, — тяжело вздохнул я.
— Тридцать пять, и ни битом меньше!
— Ладно, я всё понимаю. Уникальный артефакт, частично даже, может быть, семейная память. Но, как вы верно заметили, он никому не нужен в нынешние времена. Пока я искал, где их купить, другие пони разве что лапкой у виска не вертели. Я более чем уверен, что я ваш единственный покупатель на них.
— Ну вам же они нужны, — хитро улыбнулась пони. — Иначе бы вы тоже пользовались заклинанием единорога.
— Может я просто ценитель уникальных артефактов?