— Тогда вы тем более заплатите, сколько бы я ни попросила. Даже все сорок! Но вы не коллекционер. Иначе не стали бы их мерить, а тем более не знали бы, сколько портится сложных кристаллов при изготовлении. Так что так и быть, как коллега коллеге… все равно тридцать пять.
— Умно, — улыбнулся я, с интересом разглядывая оппонентку. Она победно улыбнулась.
— Кстати, а почему вы не пользуетесь заклятием? В Эквестрии же полным-полно единорогов.
— На мне большинство заклинаний быстро распадаются. Ну а некоторые вообще не действуют, — я вздохнул. — Ладно, если так подумать, эти очки, может быть, и последние. Но до них явно были другие. Может, кто-то когда-то их использовал, и теперь они пылятся где-нибудь на полке или в каком-нибудь музее… предложу я двадцать тысяч за них, и ещё тысячи две заплачу за раскидывание листовок с объявлением по всей Эквестрии. Долго и муторно, конечно, но зато какая экономия будет, а? Или… тридцать две.
Она задумалась.
— Ладно, пусть будет тридцать две.
— Замечательно, — я улыбнулся. — Одна проблема. С собой я столько не взял. Не ожидал, что они будут стоить таких денег.
— У-у-у, — расстроилась понька. — А я уже размечталась, как пойду присматривать себе дом в городе, может, даже под гостиницу для прибывающих смотреть Эквестрийские Игры… но сколько-то же у вас с собой есть?
— Двадцать тысяч, — кивнул я.
— Сойдет, — тут же весело улыбнулась она. — Двадцать тысяч сейчас, а остальное за вами. Очки я вам сразу отдам.
ВОТ ТАК ПРОСТО?!! А если… впрочем, нет. Не позволит мне совесть просто взять и обмануть её.
— Согласен. Остаток завезу на неделе, только в Понивилль сгоняю.
— По хуфам!
Она подняла вверх лапку.
— И что я должен сделать? — поинтересовался я на всякий случай, в общем-то, догадываясь об ответе.
— Ну, пони обычно стукают хуфами… но у вас такой штуки нет, да? Ну тогда просто верхней лапой. Только не сильно!
— У нас оно называется «дай пять», — хмыкнул я и выполнил сие нехитрое действие.
В момент, когда моя рука соприкоснулась с её лапкой, раздался звук вылетевшей из бутылки шампанского пробки в сочетании с махонькой вспышкой.
— Ой… — удивлённо произнесла пони, оглядывая свою лапку.
Я же с не меньшим удивлением разглядывал её саму. Все кристальное мерцание-переливание исчезло, и теперь напротив меня стояла самая обычная земная пони. Встретил бы в Понивилле, даже не обратил бы внимания.
— Вот поэтому-то я и не могу воспользоваться заклинаниями единорогов, — сообщил я.
— Это же не навсегда? — обеспокоенно спросила она.
— Думаю, что нет. Моё прикосновение развеивает некоторые виды пассивной магии, но эффект не сохраняется. Так что если это сияние естественное для кристальных пони, то оно скоро вернётся.
— Да? Тогда надо успеть похвастаться кольтфренду, пока есть возможность, — она, словно щеночек, сделала пару кругов, гоняясь за собственным хвостом. — Ха-ха, Голд, смотри, я яркая иностранка!
Однако…
— Но сначала деньги, — она уселась и очень серьёзно на меня посмотрела.
— Конечно, — я снял рюкзак и извлёк из него мешок с битами и оба кошеля.
— Оу… стобитные… — заглянув в мешок, она вздохнула. — Тогда придётся считать. И опять торговаться.
— Почему? — удивился я.
— Как это «почему»? — удивилась она. — Они же по-разному стоят!
— Ну, десять по сто это одна в тысячу, нет? — удивлённо спросил я.
— Нет, конечно! — она уставилась на меня потрясённо. — Это что ещё за метод подсчёта такой? Это же биты, а не какие-нибудь яблоки!
— Так. Видимо, я чего-то не понимаю. То есть как это?
— Ну надо же, неужели вам до сих пор не объяснил никто такую простую вещь? — покачала головой понька.
И объяснила. «Простую», етить её за ногу, вещь. Я даже сразу не понял, настолько это было странно: ценность монет растёт не линейно, как это бы пришло в голову любому разумному существу, а экспоненциально. То есть, к примеру, монета достоинством в 1 бит — как копейка, а вот монета достоинством в 10 бит — уже целый рубль. Монета стоимостью в 100 бит — тянула на тысячу, а в 500 — на десять тысяч. Ещё веселее оказалось то, что серебряные монеты стоят дороже золотых, и монетки в тысячу и пять тысяч бит — серебряные.
В процессе объяснений понька взвесила всё выданное ей золото и расплылась в улыбке, объяснив что судя по весу тут как раз 20 000 бит с максимальным переводным коэффициентом. Я не понял о чем она, и на дополнительный вопрос получил ещё немного восхитительного финансового маразма.
В общем, мешок денег присланный звукозаписывающей компанией содержит 10 000 бит. Но! Это те биты, которые должны бы были выплачиваться серебрянными монетами по тысяче бит, однако, поскольку вещей, которые стоят подобных денег не так уж и много, то выслали их мне золотыми монетками по 100 бит, а считать их я банально поленился — уже убедился, что пони не обманывают, да и с зачарованием бит шутки плохи. То, что в одном из присланных мешков были 500-битовые монеты и их там было очевидно не 20 я и вовсе списал на то, что это, наверное, 20 тысяч, а там как раз было 10… но, словно эта система сама по себе не была достаточно шизанутой, к ней прилагалось ещё одно ма-а-ахонькое дополнение. Курс перевода одних битов в другие обговаривался для каждой сделки отдельно. То есть, если ты не можешь заплатить, скажем, 87 бит 8ю монетами по 10 бит и 7ю монетами по 1, а с размаху кладёшь на прилавок монету в 100, то сдача в 13 бит — это натуральнейший грабёж. А уж моя привычка оставлять щедрые чаевые и прочее «сдачи не надо» оказалась ещё щедрее, чем я думал.