***
Таши-Олл спокойно любовался штормом, не смотря на то, что пару минут назад получил взбучку от своей собственной жены. Руната была в бешенстве, когда узнала, что он, и его дружбан Альдемарадар затеяли игру со смертью в небезобидной Зоне Ильшет. Она чуть было сама не придушила мужа, но вовремя остановилась, понимая, что так и вдовой остаться не долго. Буря тем временем уже заканчивалась, а вместе с ней завершался утомительный, сложный день. Старший бог еще раз вздохнул полной грудью, до сих пор ощущая внутри себя сильно действующий яд галумов, чья эффективность по немногу уже начала спадать. Окинув просторы Таль-Мегеля, Верховный Хранитель порадовался тем избранным, которые уже прошли испытание и ждали его у назначенного места. Посмотрев на других, сквозь пространство и время, перворожденный не мог отметить, что некоторые держатся довольно не плохо, учитывая их слабости и недостатки. Юный Асиу отставал от остальных, попавшись в капкан третьего слоя. Но, Таши-Олл знал, что избранный все же одержит верх и в скором времени, Дары Таль-Мегеля откроются ему. Смелый малый, подумал Таши-Олл. Он решил идти наиболее опасным путем, сам того не подозревая. Вся его группа интуитивно выбирала безопасную дорогу. Асиу же обломал их всех, окунувшись в самое пекло. Почему он так поступил, Таши-Олл не знал. Но понимал, что потенциал у молодого бога был еще больше, чем ощущал сам Верховный Хранитель. Стареешь, братец, сказал он сам себе. Отмечая про себя тот факт. Что при всем своем могуществе, так и не распознал до конца своего будущего ученика.
***
Боль. Больше не было ничего. Только боль. Даже страх не мучал его так, как эта агония, во всем его тонком теле.
Где я!!? — Вырвалось у него, когда перворожденный с трудом осознал, что до этого произошло.
Что за глупый вопрос, избранный.
Встряхнувшись, Асиу расширил свое восприятие, но так и не уловил того, кто издал эту дерзкую мысль.
Кто ты!? — Попытался спросить он снова. Надеясь, что со второй попытки сможет определить или засечь мыслеформу невидимого существа.
Соберись. Не зли меня дважды, — вновь послышался отчужденный «голос», звеневший внутри перворожденного.
Прошу…простите меня…за мою дерзость, великий Аль-Таль-Мегель…