— Извини, я…
Не дав ему договорить, Рихацитель набросилась на Асиу, словно голодная тигрица на бедного зайца, зажав его в своих объятиях. Асиу, застигнутый врасплох таким неожиданным маневром не знал, что и делать. Видимо он ее хорошо зацепил, раз уж эта Рихацитель так к нему клеется. Ладно. — пронеслось у него в голове. Тут уже ничего не поделаешь. Если женщина хочет любви, долг любого мужчины ее дать… Это произошло тогда, когда уже совсем стемнело и солнце загородила одна из планет солнечной системы. В этой кромешной тьме, Асиу и Рихацитель отдались во власть кипящим страстям. Этой потрясающе удивительной и восхитительной силе, чья энергия опьяняла своими возможностями и непередоваемыми ощущениями. В принципе, секс являлся уникальной динамической системой разного назначения. Зная секреты физических наслаждений, можно было влиять на все жизненно важные структуры организма. Это тебе и обновление, переходящее в омолаживание. И мощь, образующая в момент соития, и много чего еще. Яту-Эль не спроста разработала все именно таким образом, чтобы дети Ее могли радоваться друг другу без конца и края. Это, поистине, было чудесно. Когда все существа в Едином Мироздании, дарили друг другу эту удивительную и ни на что не похожую, противоречивую любовь… В эту же ночь, но уже на другом континенте, где властвовали засушливые места и шел сильный ливень, один из перворожденных не мог долго уснуть, не отрывая своих бледно-медных глаз от танцующего костра. Пламя продолжало гореть, несмотря на дикий дождь заливающий все вокруг. Огонь бесприкословно повиновался исключительной воле избранного, чей разум сейчас был занят одной очень важной для себя задачей. Ктулху знал, что рано или поздно, но завоюет любовь, которую он недавно повстречал. Ах эта загадочная Алим. Она не выходила у него из головы все это время. И он еще никогда не был так влюблен, как сейчас. Но, — сделал он замечание самому себе. У тебя еще никогда не было такого необычного тела, созданного в эпицентре чужой власти и могущества, но по собственной воле. В этот момент, в землю рядом с ним ударила молния. Но Ктулху не обращал на капризы природы совсем никакого внимания. Все его мысли вращались только около воображаемой Алим. На этот раз он допустил непростительный с виду поступок, потеряв самообладание, когда увидел ее обнаженной, моющейся в центре водопада. Он попытался овладеть ею прямо на месте, но вместо этого случилось то, чего он совсем не ожидал. Вернее, не ожидал от Алим. Женщина издала такой грозный рык, что Ктулху на время потерялся. Но не успел он прийти в себя, как могучий удар невероятной силы оторвал его от земли и хаотично отбросил на добрых пять метров. Когда же он пришел в себя, та свирепая Алим отсутствовала, а на ее месте стояла уже другая Алим, спокойная и уравновешенная. Тихая и невинная. И…, как разочарованно заметил побитый бог, уже в одежде, чей цвет был точно такой же как у застывших рядом высоких деревьев.
— Я же предупреждала тебя, чтобы ты держался от меня подальше, или ты забыл?
Не зная, что сказать, бедный Ктулху, крехтя поднялся и отряхнулся, смахивая с себя пыль и грязь.
— Не знаю, что на меня нашло, Алим. Я… я…я не смог удержаться.
Приняв это как комплимент, Алим все равно была недовольна и зла.
— У тебя странные манеры, собрат. Еще раз я замечу, что ты крадешься за мной, — мокрого места от тебя не останется, усек!?
Робко кивнув, Ктулху тихо проговорил:
— Конечно, всепрекрасная Алим…
— Вот только не начинай заново, а!?
— У тебя такая крутая задница! Тебя еще никто…
Пощечина. Нет. Это мягко сказано. После такого удара, все черное лицо Ктулху было исцарапано, словно по нему заехали остроконечными лезвиями. Бог отшатнулся, как ошпареный, истекая кровью. А перворожденная вдруг резко изменилась в лице. Глаза стали ярко оранжевыми. По всему лику побежали еле заметные деформации кожи, а губы обнажили острые, белоснежные клыки. Понимая, какой он на самом деле идиот, Ктулху цепенея от ужаса попятился назад, полагая, что схлапочет так, что мало не покажется.
— Хорошо, хорошо, меня уже нет, видишь! — выкрикнул разгневанный и обиженный бессмертный, тут же исчезая из поля зрения свирепой богини.
Вот так все и вышло. Глупо, до чертовски тупо и ужасно. Как Ктулху не старался объяснить это самому себе, но он никак не мог принять тот факт, что временнами не контролировал свои действия, из-за чего всегда нарывался на неприятности. Благо то, что пока еще Ктулху не встречал бессмертного сильнее чем он, вплоть до этих пор. Огонь продолжал гореть, игнорируя крупные капли дождя, сыплющихся с неба. Пламя отражало сущность перворожденного, сердце которого пылало неудержимой страстью и нетерпением к этой не простой девушке, с легкостью прогнавшей его со своего уединенного местечка. Когда богу надоело смотреть на огонь, Ктулху мысленно погасил пламя и улегся спать на промерзлую мокрую землю. Но это не волновало избранного. Единственное чего он хотел, так это увидеть сон, где он и Алим были вместе. Правда, удача не улыбнулась ему, и вместо чудесного райского сна, Ктулху преснился кошмар.