— Я добьюсь победы любой ценой!!! — выкрикнула Татэмат, не замечая ожогов, обнимавших ее очаровательно-изящное тело со всех сторон.
— Рад что ты с нами. — весело отозвался Ктулху.
— Я тоже собрат, я тоже, — улыбнулась ему Татэмат, вставая рядом с ним.
Когда женщина, вся возбужденная и вожделенная пристроилась около Ктулху, избранный тут же забыл про Алим и про все на свете. Желая только лишь одного. Ну, вы поняли…
Следующим на встречу пламени шагнул Нераду. Его жесткая панцирная кожа темно-сероватого оттенка вся покрылась испариной. Черные большие глаза горизонтально моргнули, не в силах выдержать сильного жара пламени, проникающего сквозь все естество бога. Черный плащ, что носил Нераду, тоже испытывал нестерпимые страдания. Накидка была создана из бесчисленного количества разных вирусов, которые Нераду скрепил таким образом, чтобы все они в итоге образовали живую и в то же время эластичную ткань. Этот плащ с виду постоянно незаметно вибрировал и излучал темную энергию. К тому же, плащ был способен к самостоятельной адаптации к различным условиям и мог стать оружием, если его хозяин этого захочет. Лишь пламя, через которое прошел Нераду, причинило живому костюму мучения, от которого сам перворожденный получал нескрываемое удовольствие. Ведь бессмертный специально создал именно живой плащ, чтобы когда нужно было, — черпать из него энергию страданий. Но даже это не уберегло избранного от горьких воспоминаний, когда Нераду потерпел унизительное поражение в схватке с одним из Творцов. Сама драка началась из спора двух перворожденных, один из которых являлся полноправным Творцом, создавшим множества миров. Нераду же, только предстояло им стать. Но, ослепленный завистью, избранный захотел все же выяснить, чья сила круче. Конечно, Нераду по своим меркам не мог тягаться в могуществе с полноценным Создателем, чья власть превосходила молодого бога в пять раз. Но Нераду, переполненный чувством зависти, — первым напал на Творца. В результате этого инцидента взорвалась целая галактика, и все населяющие ее создания погибли. В ответ на такой чудовищный акт, Творец Кию-Атеюр-Мраде-Ак усилием воли вернул галактику в первоначальное состояние, а наглого и жестокого перворожденного заставил поплатиться за содеянное. Атеюр заставил разум Нераду пережить мучительную смерть каждого убитого им живого существа в один момент, от чего перворожденный чуть не лишился рассудка. После этого Атеюр сжалившись над Нераду, отпустил его, позволяя собрату уйти и осмыслить то, что он хотел натворить, и что еще не натворил. Нераду ушел. Но зависть осталась тлеть в его душе. Она росла в бессмертном каждую минуту и Нераду не мог успокоиться от этого навязчивого чувства. Потерявший надежду, он воззвал к Великой Матери. Яту-Эль строго отчитала своего заблудшего сына и открыла ему путь к искуплению. Теперь, когда Нераду прошел через очищающее и воздающее за все, пламя Таль-Мегеля, — перворожденный наконец-то понял, что сделал правильный выбор, прилетев сюда. Он смело встал возле Елидара-Маруде, чья физиономия просто-таки светилась от собственной гордости. Нераду же только теперь осознал, что гордыня, которая так переполняла его собрата, на самом деле, не стоит и ломанного гроша…
Следом за ним решился спустя пару секунд и Гаан-Генома-Унгаль. Этот перворожденный был особенным экземпляром среди многих, потому что он алицетворял чистые весы. И чтобы заставить Гаана хоть что нибудь сделать самому, — требовалось приложить определенный груз на одну из его «чаш». В этом и заключалась главная проблема бессмертного. Гаан был настолько нейтрален к окружающему его пространству, что даже сама Яту-Эль готова была дать ему пинка по одному месту, чтобы заставить своего сына принять хоть какое-нибудь решение. Поэтому его Вселенная тоже несла на себе этот недостаток. Миры, которые затронула аура Гаана, казались покрытыми невидимым застоем и стазисом. Разумные и неразумные расы — развивались медленно и апатично. А некоторые вообще погружались в беспорядок и хаос. Другие же заражали все хандрой и просто невыносимой леностью, от которой некуда было бежать. Прибыв на Таль-Мегель, Гаан немного взбодрился. Но это происходило от того, что остальные боги неосознанно подталкивали его к действиям, подобно грузу на весах. В результате, это принесло свои плоды и Гаан в первые, самостоятельно рискнул, неуверенно шагая навстречу пламени. Когда Гаан вошел в огонь, то ничего не почувствовал, словно стихия была апатична к перворожденному. Тело бога, состоящее из кристалла, как зеркало показывало «молчаливый огонь», не желающий принять Гаана. Его глаза, бесцветные и тоже кристальные, безмятежно глядели вперед. Мимика лица, цвета хрусталя была неподвижной, алмазные губы слегка напряжены. Только одежда избранного почувствовала на себе все прикосновения пламени. Только эта часть Гаана была исключением из правил. Бог создал себе одеяния из земли Таль-Мегеля. Применив свою силу, перворожденный окутал свое белое сверкающее на солце кристалическое тело обильными лоскутками земли темно-коричневого оттенка. Пропитавшись энергией бессмертного, эти «песочные ткани» медленно оборачивались вокруг тела Гаана, вращаясь в разных направлениях. Это придавало перворожденному незаурядный внешний вид, словно говоря: «Эй, я не камень, я полон жизни и двигаюсь». Когда же перворожденный встал в основной строй будущей элиты, то ощутил себя чем-то большим, чем он есть на самом деле. Гаан почувствовал, что он более живой, нежели за всю свою жизнь…