— Короче, ты ловишь, я прихлопываю! — прорычал Метаур.
— Понял, — усмехнулся Нераду, — Но надо не забывать двигаться вперед, у нас мало времени!
— Без тебя знаю, — огрызнулся Метаур, ловким движением отбивая близко подобравшийся к нему галум.
У этих двоих, пока было все под контролем, если не считать неумолимо истекающего времени. Другие избранные были не в лучшем состоянии, но и они давали обидчикам прикурить. Татэмат и Родас-Саприму вовсю забавлялись битвой, нанося зодарим смертельные удары, от которых ломались черепа, выворачивались лапы, да рвались могучие мышцы. Так продолжалось до тех пор, пока один из богов не совершил ошибку, не сумев дать отпор сразу двум галумам и одному хищнику Таль-Мегеля.
— Кретин! — выругалась Татэмат, защищая собрата от гибельного укуса зодарим. Это ей удалось. Богиня разорвала пасть мохнатого зверя. Но не успела уйти от настигшего ее галума. Острые как бритва лезвия, вспороли грудную клетку женщины, и бессмертная завопила от дикой боли, когда смертоносный галум прошел через нее насквозь.
Второй шар, воспользовавшись ее слабостью, намеревался добить перворожденную, бесшумно вибрируя своими ядовитыми лезвиями.
— Нет!!? — закричал от бессильного горя Родас-Саприму, в гневе закрывая собой бессмертную.
Пожертвовав изрядной частью своего здоровья, Родасу удалось на время обезопасить пространство вокруг себя и Татэмат. Но за этот поступок бог заплатил не малую цену. Он был тяжело ранен. И в предачу ко всему, по телу его распространялся яд галумов, ослабялвший и замедлявший реакцию итак потрепанного избранного. Не смотря на это, Родас был готов драться до конца. И по выражению его смелого лика, Татэмат поняла, что не ошиблась в нем. Уроженец Вселенной Камаюс-Атма, этот перворожденный много повидал до того, как оказаться здесь, на Таль-Мегеле. Он был старше своих собратьев на целых пять циклов, но все-таки, в глазах других перворожденных считался молодым божеством, практически таким же младенцем, как и все остальные избранные. Внешность его отражала его внутреннее содержание, а внутренние качества без труда читались на его светлом лице. В качестве Даров Таль-Мегеля, Родас выбрал себе достойный физический облик, в целом напоминающий человека. Кожа бессмертного была бледно-серебристой. Лицо выдавало в боге азиатско-европейские черты. Нос прямой и ровный. Глаза, чьи зрачки пылали огнем убийственной энергии, казались спокойными и узковатыми. Слегка вытянутый подбородок и розовые щеки, окрашивали перворожденного этаким мальчишечьим задором. Хотя это казалось только внешне. Черные, как смола, прилизаные волосы, идеально смотрелись вместе с густыми бровями черного цвета, а золотая серьга, в качестве дополнения, желала показать в нем отъявленного пирата до мозга костей. Одежда бога состояла в основном из кожанного темноватого жилета, да таких же штанов. Из обуви, бессмертный носил кованные сапоги, подошва которых была изготовлена из нержавеющей стали. С груди бога свисала внушительная цепь из феррокрита, в придачу с причудливой аббревиатурой. На которой были изображены его любимые миры, и их создания. И так как Родас очень фанател от любого металла, то вместо обычной крови, внутри его тела, струилась ртуть. Сейчас избранный с ног до головы был заляпан своей же «стальной кровью». Но это его ничуть не беспокоило. Решительно поднявшись, Родас продолжал свое дело, направо и налево раздавая тумаки всем, кому не лень. Он чуть даже не задел Алим, которая пробежала около него. Посмотрев ей в след, Родас понял, что она опять попала в передрягу. Трое мохнатых белошкурых тварей и пять остроконечных, ядовитых галумов намеревались прикончить юную красавицу, пустившись за ней в догонку. Алим бежала быстро, но все же не достаточно быстро, чтобы уйти от надоедливых галумов и своры зодарим. Разозлившись не на шутку, богиня резко тормознула, выполнив виртуозный подкат таким образом, что все пять галумов, летевших с другой стороны, столкнулись с ничего не подозревавшими животными Таль-Мегеля. Все твари оказались мертвыми. Галумы прошли сквозь их могучие тела, как пуля сквозь бумагу, тут же найдя себе новую цель. Этой мишенью оказался никто иной, как Ктулху, пытавшийся догнать Алим. Он даже не обратил никакого внимания на пятерку маленьких шариков смерти, продолжая смотреть только в спину рыжеволосой красавицы.