Вот козел, ты и туда добрался, скотина! Нет! Не бывать этому! — разгневался Угето-Онор, мгновенно перемещаясь в другую галактику, в скопление миров, которые являлись особенно дорогими для его собрата, Творца Игаймедона.
Когда перворожденный возник в том месте, где ощутил колебания смерти, мир под названием Аллониум, пылал огнем.
***
Технология «Катласиса» работала безупречно. Избранные по цепочке передавали накапившуюся энергию друг другу, позволяя «счастливчику» ощутить на себе силу сразу множества своих собратьев. Это было поистине удовольствием, но блаженством кратким, потому что времени практически не оставалось, чтобы как следует насладиться моментом эйфорического могущества. Алим первая испытала на себе это новое для нее чувство. Богиня вздрогнула, когда в ее уникальные чакры влились силы остальных бессмертных. Тело избранной не выдержало, и Алим почувствовала сильный оргазм. А вместе с ним, и дикую необузданную мощь.
Соберись! — сказала она себе. И вперед!
С большим трудом сконцентрировав новые, только что полученные невероятные силы, Алим мгновенно стартанула с места. Власть горы теперь не могла причинить ей вред. Перворожденная бежала по горе с такой скоростью, которой не обладал даже Таши-Олл. Всего за одну наносекунду Алим с успехом добралась до вершины жуткой горы, полностью проигнорировав ее древний разум, всеми силами стремившийся смахнуть настоящую богиню со своего каменного «тела». Определенно таким же макаром, по очереди, шли все остальные перворожденные, обалделые от чрезмерного могущества и власти. Асиу же выпала двойная польза. Он не только мигом залечил свои раны, но и преисполнился кратким озарением в момент контакта с родственными ему силами других избранных. Как только вершины достиг последний из бессмертных, время данного испытания истекло, уступая дорогу следующему по счету препятствию.
— Только не это, — досадно махнул рукой Нераду. — Не успели мы подняться, как уже надо нырять вниз!?
И действительно. Вся вершина тридцати четырех километровой горы представляла собой хаотично выпуклую плоскость, наобум усеянную каменными булыжниками разного веса и величины. Но самым главным было то, что под тоннами камней оказался скрыт проход, ведущий внутрь самой горы. Другого пути для истинных богов не существовало. А новый отсчет уже начался.
— Метаур, долбани ка этот «сугроб» — улыбнулась Рихацитель.
— А че я? Есть и другие желающие!
— Вы ведете себя, словно дети! — зашипела Татэмат.
— Мы и есть дети. — тупо сострил Феал-Атера.
— Дети Яту-Эль. — лаконично добавил, не в меру веселый Хадэрь.
— Вы что, все с ума посходили? — испугалась Алим.
— Нет, они просто еще не очухались от переизбытка эйфории. Считай, что они пьяны, подобно смертным. — тяжело вздохнул Асиу, тряхнув головой. — Мне с трудом удается держать разум в стороне от клокочущей энергии.
— Ты тоже пьян, Ктулху? — спросила Алим.
— Я могу быть пьяным только от твоего поцелуя, — сладко вздохнул юный бог.
— Я вижу ты не меняешься, — почему-то не удивилась Алим, одной лишь волей испепеляя многотонные камни и открывая путь внутрь надоевшей уже всем горы.
— Во имя Великой Матери, — открыл рот пораженный Родас. — Как тебе это удалось!?