Чего ты медлишь, Зианан. Я же связан. Или ты испугался пленника?
В ответ на его мысленное обращение, Падший Творец ничего не сказал, зато теперь Хранитель мог узреть гаденыша. На Зианана действительно было ужасно смотреть. Его аморфная телесная оболочка была соткана из изначальной тьмы, чьи негативные чистые вибрации болью отзывались в разуме Хранителя Первой Степени. В целом похож он был на переливающийся человекоподобный темный сгусток материи, постоянно мерцающей и излучающей неописуемый ужас. Даже боги, нижестоящие по эволюционной лестнице, не могли выдержать ауру изначальной тьмы Падшего Творца. Чего уж говорить о простых смертных, чья нервная система мгновенно умирала, как только касалась мельчайшей частички Зианана…
Что ты с собой сделал!? — сквозь головные муки проскрежетал сморщившийся Угето-Онор.
Я открыл истину, собрат.
Истину!?
Именно.
Тогда ты открыл не ту истину…
Так считаешь ты, слепой и наивный последователь моего брата.
Ну и чего хорошего в том, что ты поуши влез в эту тьму!?
Изначальная Тьма, не просто энергия. Это целый мир непонятных нам колебаний и законов, чья природа наделяет его обладателя полезными качествами и намного большей властью, собрат.
Сплюнь, Зианан. Все чего ты достиг — это Хаос! Ты разрушаешь мир за миром, аннигилируешь души, зачем!? Чтобы Великая Мать тобой гордилась!?
Она мне больше не мать. Я нашел пути существования без нее.
Офигеть, собрат. Да ты точно спятил!? Никто не выживал после этого!
Как видишь я цел и невредим. К тому же я получил в свои руки реальную мощь, перворожденный.
Мне надоело с тобой болтать. Пора тебе ответить за все твои козни, козлиная морда!
Ты прав, юный глупец, давай покончим с этим…
Видя, что Зианан полностью материализовался в этом мире, Угето-Онор весь кипел от немыслимого перенапряжения, защищая смертных этой Вселенной от мгновенной гибели. Ибо черная аура Зианана несла смерть. Спустя секунду, Хранитель тоже материализовался, творя свою телесную оболочку из тех Даров, что когда-то получил на Таль-Мегеле. Теперь перворожденный выглядел по круче, чем просто универсальной энергией, чья аура охватывала всю Вселенную, хотя эффект оставался тот же, вне зависимости во что превратиться перворожденный по своей прихоти. Густые, серые волосы бессмертного, образующие длинную косу, уходили назад, свисая с затылка до самого пояса. А его большие брови, да столь же выраженные бледные зрачки глаз, излучали настороженность и готовность к действию. Пропорциональное, почти идеально атлетическое тело Хранителя пребывало в напряжении, а накаченные руки и ноги оказались скованы непонятной силой изначальной тьмы. Одежда, которую носил бог, оказалась порвана в разных местах, с виду становясь похожей на обильно намотанные на тело тряпки, слегка обугленные и опаленные, словно бессмертный только что вышел из огня. Вместе с тем, вокруг Хранителя пространство искажалось и менялось, то сужаясь, то быстро растягиваясь. Это была реакция на усилия, которые перворожденный тратил, чтобы вся Вселенная Йаси-Дсикаль разом не исчезла навсегда, потому что именно в этот неподходящий для всего Мироздания момент, Творец Игаймедон-Атаан-Инейюл, скончался. А когда погибал Творец Вселенной. То бесприкословно умирали все его творения, будь они смертными, или бессмертными. Угето-Онор с большим трудом не дал этому произойти, продолжая болезненно тратить все свои силы, чтобы сохранить жизнь миллиардам мирам и их обитателям, которые все равно погибали под ударами непрекращающейся вселенской войны…
— Что такое, Хранитель? Вижу пот рекой текет по тебе, собрат. Тяжко это, не правда ли, взваливать на себя обязанности Игаймедона?
— Ты…убил его…только что…но как!?
— В поединке за эту жалкую Вселенную, я ранил его особым заклинанием изначальной тьмы. Он не умер сразу, о нет. Творец был погружен в негативный суб-атомный сон, который медленно, шаг за шагом, отравлял его суть. В прочем, ждать когда его детишки последуют за ним, осталось не долго. Ты же не сможешь одновременно поддерживать Йаси-Дсикаль и сражаться со мной? — от всей души по зверски улыбнулся Зианан-Ану-Рену, не спеша подойдя к стонущему от непомерного напряжения Хранителю.
Глава 18. Время перемен.
Крепость-Цитадель, Нерушимая Хаймайен сейчас была особенно красива. Искусственное светило клонилось ко сну, озаряя Четырехликие Горы впечатляющим красивым закатом, чей оранжево алый свет ниспадал на элегантные крепостные арки, храмы и величественные башни из черного стекла. Чудодейственные шпили, высотой до километра, работали на полную мощность, вбирая в себя невообразимую энергию Таль-Мегеля и распределяя ее по всей Крепости, облагораживая и наполняя ее могучими потоками света и тьмы. Эти силы потом впадали в Сферу Танэта. После чего использовались, как вкуснейший деликатес, питающий исключительно Старший Совет, собравшийся в этот час для церемонии посвящения юных избранных. Которые с минуты на минуту должны будут предстать перед двенадцатью Старшими богами. Верховный Хранитель спокойно восседал на своем любимом троне, вырезаном из скальной породы кимурилла и деловито посматривал на остальных членов Старшего Совета. Все двенадцать Хранителей были здесь. Правда их настрой отнюдь не был скиптическим и веселым. И агрессия, кипящая внутри истинных богов — превышала допустимую величину. Отполированный до зеркального блеска, кристаллический пол из дианемуса, умудрялся поглощать «багровые бури» перворожденных, распределяя энергию этих существ по всем правилам Высшей Магии. Правда, это не всегда помогало, учитывая противоречивый и вспыльчивый характер многих Старших Хранителей. Они то и дело, постукивали пальцами по каменному подлокотнику своего трона, ища повод высказать недовольство в адрес собрата. На этот раз, не выдержал конечно же, всем известный заводила, Хтот-Миргат.