Вильмеру вновь стало страшно. Он вернул кружку на стол, не донеся ее до рта.
— Тогда что тебе надо?! — выкрикнул негодяю в лицо. — У меня ничего больше нет! Ты все отнял!
Фостер никак не отреагировал на его пламенную речь.
— Мне нужен верный человек, — сообщил хладнокровно.
Вильмер расхохотался.
— И ты полагаешь, что я буду верен? Тебе?
Но тот будто не слышал его слов.
— Ты хотел новую жизнь, и я ее тебе дам. Достойную жизнь. А взамен попрошу только верность.
— Откуда…
Φостер дернул плечом, не дав окончить фразу.
— Я наводил о тебе справки.
Внезапно страх и ненависть к обидчику сменились новой надеждой. Вильмер подтянул рукава вверх и вытянул руки.
— Ты можешь вытащить из меня это?
Фостер скользнул взглядом по его обнаженным предплечьям и покачал головой.
— Я пришел не возвращать тебе прежнюю жизнь, а предложить новую.
Вильмер молчал. Глубоко и шумно дышал, но молчал. Незваный гость по-прежнему выглядел равнодушным и абсолютно спокойным.
— Что ж, — произнес Фостер, вставая, — мое время дорого стоит. — Вернул стул на место и вновь накинул капюшон на лицо. — Хочешь сдохнуть, сделай это сам. Я пришел не убивать. — После чего развернулся и пошел к выходу.
Всего секунду Вильмер смотрел ему вслед, прежде чем вскочить и кинуться следом.
— Стой! Нэйтан…
Фигура в черном обернулась. Тонкие губы тронула усмешка. Этот подлец знал, что он не откажется.
— Натаниэль. Теперь меня зовут Натаниэль, — сообщил все тем же ровным спокойным голосом. — А тебя отныне зовут Филипп, и не дай тебе бог рассказать кому-то о своем прошлом…
Катрина вынырнула из сознания Φилиппа и встретилась с его гневным взглядом. Естественно, такого глубокого считывания не заметить он не мог.
Ее ладонь по-прежнему лежала на его плече, и она поспешно ее отдернула.
— Я буду вынужден доложить его величеству о том, что вы сделали, — отчеканил Филипп, после чего развернулся на каблуках и зашагал прочь. — Доброго дня, леди Морено, — донеслось до нее.
Филипп или, если быть точнее, бывший инквизитор Вильмер был напуган и одновременно пребывал в бешенстве.
А Катрина была удовлетворена: ей удалось полностью погрузиться в конкретное воспоминание, как учил ее Нэйтан, быстро и безболезненно, и увидеть то, что Филипп скрывал бы до последнего, сопротивляясь обычному считыванию.
Пусть рассказывает королю, Катрина найдет, что сказать. В конце концов, скажет правду, ведь она интересовалась не государственными тайнами, а подробностями того, что знала и так. Причем изначально о том, кто такой Филипп, ей сообщил сам Эрик.
Катрина вернулась в комнату, села перед зеркалом и на сей раз спокойно расчесала волосы и уложила в прическу.
Было интересно увидеть Нэйтана чужими глазами, особенно перемену, произошедшую в нем после роковых событий в Элее. Ему было около двадцати, когда он учинил расправу над убийцами Карлоса, а к Вильмеру он пришел через семь лет, то есть спустя почти два года после побоища. И теперь это действительно был Натаниэль, холодный, властный, могущественный и пугающий одним своим видом.
Но Катрина видела его и другим: смеющимся, искренним, умеющим сочувствовать. Значит, смерть Лиссаны все же не сломала его окончательно? Или ей так хочется в это верить? Ведь даже сам король считает, что тогда его друг был сломлен.
Разве может она знать Нэйтана лучше Эрика Финистера, проведшего с ним бок о бок десять лет?
Теплая обувь, плащ, перекинутый через согнутую в локте руку, чтобы надеть его на лестнице, непосредственно перед спуском в подземелье — все как всегда перед визитом к Нэйтану.
Вот только внутри еще большее смятение, чем обычно.
Катрина еще раз критически посмотрела на свое отражение в зеркале и покинула комнату. Поздно сдавать назад, нужно идти до конца.
После визита Филиппа прошло около часа, но за ней не прислали стражу, а король не вызвал ее в свой кабинет.
Неужели бывший инквизитор не выполнил своей угрозы и не доложил его величеству?
Маловероятно. Скорее всего, у Эрика Финистера были дела поважнее ее скромной персоны. Например, двадцать членов знатных семей, арестованных по обвинению в измене. Или друг-инквизитор. Не говоря уже о другом друге, запертом на минус третьем этаже…
— Катрина!
Она так погрузилась в свои мысли, что шла, ничего не замечая вокруг, и просто остолбенела, услышав этот голос.
— Джошуа? — собственный голос прозвучал придушенно.
Катрине даже захотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, не спит ли она.