— И делать «Огненную петлю» потренировался? — уточнил подозрительно.
— Ага, — мальчишка торопливо закивал. — Раз пятьдесят сделал. Только, — виновато опустил глаза, — извини за клумбы.
— А что с клумбами? — спокойно спросил Карлос.
— Их нет.
— Совсем?
Нэйт задумался и отрапортовал более подробно:
— Клумбы есть, земля есть, цветов нет — все сжег. Я не специально, мне очень жаль. Хотел сразу намагичить новые, но ты бы почувствовал магфон, поэтому не стал.
— Жаль ему, — проворчал Дьерти с усмешкой. — Правильно, что не создал новые. Завтра пойдешь сажать обычные, попросим Делию, она тебя научит.
Нэйт всегда считал, что Делии, с ее характером, следовало бы идти не в служанки, а в стражи границы. Ее побаивались все, даже сам Карлос старался лишний раз не связываться.
— Угу, — протянул Нэйт, плечи опустились.
— Выше нос, — подбодрил Дьерти, вставая. — Пойдем чаю выпьем. Наверняка же вернешься домой и ляжешь спать на голодный желудок.
Они вышли на веранду и устроились на плетеных креслах у небольшого столика, на котором их уже ждали свежевыпеченные булочки и расставленные чашки.
Нэйт прижал ладонь к чайнику, подогревая воду. Аромат сдобы значительно улучшал настроение.
— Карлос, ты когда-нибудь расскажешь мне, почему не женился, не завел детей? Ты же последний из великого рода.
— Быть последним — тоже честь, — Дьерти наполнил свою чашку чаем, после чего отсалютовал ею ученику.
— Карлос, — Нэйт закатил глаза. — Я ведь серьезно.
Дьерти вздохнул, вернул чашку на блюдце, затем поставил локти на стол, переплел пальцы и опустил на них подбородок.
— Любви искал. Романтиком был. Когда мне исполнилось двадцать один, мои родители умерли, и настоять на браке по расчету было некому. Потом романтика прошла, а привычка жить одному осталась. В юности надо было жениться, сейчас я уже вряд ли смогу с кем-либо ужиться.
— Со мной же уживаешься.
Карлос рассмеялся.
— Во-первых, ты все-таки здесь не постоянно. Во-вторых, ты не женщина.
— Женщина что, не человек? — поинтересовался Нэйт с набитым ртом, но под укоризненным взглядом учителя быстро все прожевал и повторил свой вопрос еще раз, четко выговаривая слова.
— Женщина — человек, — грустно улыбнулся Карлос. — И когда ты встретишь свою, ту, от которой тебе не захочется уходить наутро, держи ее, мальчик мой.
Нэйт хмыкнул.
— Ты так говоришь, будто она станет отбиваться.
— Может, и станет, — усмехнулся Дьерти, — характер у тебя не сахар…
Три годя спустя после побоища в Элее. Четвертый год правления короля Эрика Первого. Семь лет назад.
Пленник был без сознания. Висел на руках, подвешенный между двух вбитых в пол столбов. На запястьях красовались тяжелые антимагические браслеты.
Соответствие полное — то, что нужно.
Нэйт сложил руки на груди и отступил с пути.
— Давай, Рон, буди нашего гостя.
Палач понятливо кивнул, с легкостью поднял огромное ведро воды и опрокинул его содержимое на голову подвешенного человека.
Пленник дернулся, забился, стал хватать ртом воздух. Благо на его голове от старости почти не осталось волос, и они не облепили лицо, как когда-то у Нэйта. Зато длинная седая борода стала напоминать мокрый кошкин хвост.
— Здравствуйте, лорд Корвин, — промурлыкал Нэйтан, приветствуя в подземелье долгожданного гостя. — Или вас теперь называть господин Совре? Или, может быть, господин Шопли? Или… Как только вы ни называли себя за эти годы. Думали, не найду?
Старик часто моргал и ловил ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
— Ты…
— Я, я, — с готовностью подтвердил Нэйтан. — Все — я, помнишь?
Удивление Корвина сменилось страхом, потом настоящим ужасом. Он помнил.
— Думал, можешь улизнуть и спокойно организовывать заговор против нового короля? — продолжал Нэйт. — Не вышло. Зря ты решил потягаться с сильнейшим менталистом Аренора. Я же сказал, что я тебя найду, и я нашел.
Страх Корвина смешался с запоздалым пониманием.
— Так это ты — Натаниэль, — пробормотал придушенно, — я думал, ты давно мертв.
Нэйтан подарил ему ледяную улыбку.
— Слухи о моей смерти сильно преувеличены. Избитая фраза? Но мне нравится. — Он обернулся к палачу. — Рон, приступай. Можешь еще добавить от себя за то, что он столько лет экономил на твоем жаловании… Людей искусства надо ценить, Корвин.
— Слушаюсь, господин Придворный маг, — с готовностью пробасил палач.
— Приятной последней ночи, — пожелал Нэйтан пленнику на прощание и направился к двери.