— Слоновая кость.
Нэйт очень необычно для себя беспомощно улыбнулся.
— Это то есть белое?
Вот он, мужской взгляд на моду.
Катрина рассмеялась.
— Очень грубо говоря.
— Вышивка? Что-то цветное?
— Нет, — покачала головой, все еще не понимая, к чему он ведет.
Нэйтан прищурился, смотря то на нее, то на кулон, а потом накрыл ее ладонь своею, а когда убрал руку, Катрина увидела, что искусственный прозрачный камень превратился в голубой сапфир.
— Ну знаешь, — пробормотала она, — тебе можно зарабатывать неплохие деньги на подделке драгоценностей.
Нэйт посмотрел на нее снисходительно.
— У меня и так денег больше, чем я когда-либо смогу потратить.
Действительно, с чего Катрина вдруг решила, что их у него нет?
— А у тебя? — поинтересовалась она. — Снова кольцо?
Нэйт поморщился, и ей захотелось прикусить себе язык: надо же было так опрометчиво напомнить о Лиссане.
— Никаких колец, — отрезал он и продемонстрировал булавку, прикрепленную к капюшону плаща возле лица, — этого хватит.
— Просто дотронуться? — уточнила Катрина.
— Да, женщины любят трогать свои украшения.
— Разве?
— Поверь мне, я посетил столько балов в своей жизни, что могу утверждать это с уверенностью: столичные аристократки только и делают, что привлекают внимание к дорогим обновкам. — Нэйт скривился. — А то вдруг подруги не заметят и не позавидуют.
— Невысокого ты мнения об аристократках.
Нэйтан пожал плечами.
— Это взаимно.
Катрина предпочла не напоминать, что и сама была представительницей аристократии, а ее семейство имело весомую родословную.
— Хорошо. — Она убрала кулон в карман своего плаща. — Тогда я, пожалуй, пойду. Мне еще готовиться к балу. Скоро привезут то самое платье.
С живыми цветами, черт бы их побрал вместе с упрямой госпожой Флорессой.
— Тебе не нравится твое платье? — усмехнулся Нэйт и пояснил: — От тебя пахнуло волной отвращения.
Катрина вздохнула.
— Оно с розами.
Он смотрел на нее так, что было очевидно, ему это ни о чем не говорит.
— Ну так убери их, если не нравятся.
— Я думала об этом, — призналась Катрина, — но Лаура говорит, что это будет скандал — платья госпожи Флорессы нельзя переделывать.
Нэйтан фыркнул.
— По-моему, тебе нужно избавляться от слова «нельзя», — высказался он, — в твоей жизни его слишком много.
— Что бы ты понимал в столичной моде, — проворчала Катрина, которая понимала в ней не больше, чем он.
Нэйтан закатил глаза, но продолжать спор о нелепом платье не стал.
— Иди уже, — отпустил с усмешкой. — Встретимся на балу.
— Надеюсь, — искренне ответила она.
Нэйт подмигнул ей на прощание, после чего вернулся в камеру и взмахом руки поставил на место решетку.
Розы на платье были обработаны магией, чтобы сохраняли свежесть и не завяли до окончания праздника. Катрина дотронулась до одной из них и почувствовала враждебную вибрацию чужого заклятия — розы были намерены побороться за свое место на платье.
Катрина запоздало вспомнила, что так и не уточнила у Нэйта, какая защита установлена в замке и можно ли ей спокойно применять дар и быть уверенной, что замок не воспримет ее действия как угрозу королю. Поколебавшись несколько минут, она наконец решилась — не отпарывать же цветы, вооружившись ножницами, в самом-то деле?
Правда, был еще вариант вызвать Нэйтана прямо из своих покоев по новому средству связи, но Катрина не рискнула: кто знает, вдруг его величество вновь решил навестить старого друга, а она своими действиями подставит его под удар.
Розы не хотели сдаваться, но дар Катрины был гораздо сильнее способностей модистки, и они поддались, на глазах превращаясь из больших белых цветов в фигурную вышивку, именно такую, какую Катрина изначально предлагала сделать госпоже Флорессе. И пусть только кто-то скажет, что на ее платье нет роз. Есть, вот же они.
Катрина отошла от разложенного на кровати платья и полюбовалась на свою работу. Потолок не упал ей на голову, ее не убило молнией, не принялся душить шнурок от штор… При этой мысли ей стало смешно. Дожили, скоро начнет бояться собственной тени.
Выходит, она зря все это время почти не пользовалась магией, опасаясь защитных заклятий замка. Паникерша…
Катрина не любила прибегать к посторонней помощи при одевании и причесывании, но отдавала себе отчет, что королевский бал — это не поход в гости, поэтому позволила девушке, присланной заботливой Лаурой, заняться своим внешним видом.