— Предлагаю сменить место, — кивнул Нэйтан королю. — В твой кабинет?
— Давай, — мрачно согласился Эрик.
— Катрина, очнись!
— А? — отозвалась, но глаз не подняла.
Почему-то больше всего было жаль люстру.
Катрина протянула руку и направила энергию на разбитое произведение искусства. Осколки стали собираться по полу и возвращаться на свои места. Через минуту целая и прекрасная люстра вернулась на место.
— Впечатляюще, — восхитился Нэйт.
По минимуму используя магию во время пребывания в замке, Катрина накопила магическую энергию и теперь почти не заметила, как вернула люстре прежний вид. Она ни капли не устала.
— Катрина!
— Тут я, тут, — проворчала она и наконец встала. Одернула платье с живописными дырами на подоле.
— Сможешь перенести Эрика в его кабинет?
Катрина прикинула размер своего резерва.
— Смогу, — ответила уверенно.
— Лаура, ты с нами? — Нэйтан полностью взял ситуацию в свои руки и командовал всеми. Эрик был слишком шокирован, чтобы возражать.
— Разумеется, — будущая королева сверкнула глазами.
— Тогда — вперед, — бросил через плечо взгляд на гостей, — пусть пока повеселятся без нас. — И переместился первым, забрав с собой Эрику и Тода.
ГЛАВА 48
Быть проводником для трансляции чужих мыслеобразов на зеркало оказалось гораздо сложнее спасения люстры.
Катрина совершенно выдохлась и испытала колоссальное облегчение, когда Нэйт прервал связь. Вздохнула, не заботясь о правилах этикета, привалилась плечом к стене — стульев для посетителей в кабинете короля было всего два, и на них усадили Эрику и Тода. Эрик занял место хозяина кабинета, будущая королева замерла за его плечом.
Король молчал, все еще глядя в давно потухшее зеркало, лежащее перед ним на столе. Лаура кусала губы, несколько раз поднимала руку, чтобы дотронуться до его плеча, но каждый раз передумывала и не решалась.
Наконец, Эрик оторвал взгляд от темной поверхности зеркала и поднял его на сестру. Принцесса фыркнула и отвернулась.
— Нет уж, смотри на меня, — рявкнул король.
— Эрик… — попытался вмешаться Колшер.
— А ты — закрой рот, пока к тебе не обратятся.
Тод подавился словами и замолчал.
Нэйтан оказался прав: окажись виновен лишь Колшер, Эрик бы принял это, скрепя сердце, но принял бы, однако предательство сестры стало для него полной неожиданностью, ударом ниже пояса.
— Как ты могла?
Эрика фыркнула снова.
— Легко, мой важный король-братец, — каждое ее слово было пропитано ядом. — Ты родился позже меня, у тебя нет ни крупицы дара, но тем не менее ты занял трон, а я поехала на восток греть постель немощного старика. За это я должна тебя любить и быть верной? Даже он, — она мотнула головой в ту сторону, где стоял Нэйтан, — даже он достался тебе, его любовь, его преданность. Все, что я хотела в этой жизни, досталось тебе. Ты получил в жены красивую и молодую, — Лауре тоже адресовался ненавидящий взгляд, — а я должна быть благодарна за то, что моя невинность досталась… — Она неожиданно прервалась и не стала продолжать. — Тьфу. Иди к черту.
Пока Эрик просматривал воспоминания сначала сестры, а затем бывшего друга, его лицо меняло цвет с бледного на красный и обратно. Сейчас же внешне он выглядел спокойным, но, казалось, даже воздух вибрировал вокруг короля, пропитанный его гневом.
— Ясно. — Эрик сжал губы в прямую линию, потом повернулся к Колшеру: — А ты всерьез полагаешь, что я убил Верна, его отца… своего отца?! — при упоминании лорда Патриэля его голос зазвенел.
— Ты идиот, — Эрика даже обернулась вполоборота, чтобы посмотреть на сообщника. — Он ел у отца с руки и готов был приносить ему в зубах тапки. Убил — куда уж там!
У короля дернулся уголок губ, но он все же оставил реплику сестры без внимания.
Колшер сжал пальцами подлокотники и подался вперед.
— Если бы Верн был так коварен, как ты говоришь, он бы не выпрыгнул из окна, — заявил уверенно. — Это вы с ним покончили, — он обернулся, бросив обвиняющий взгляд на Нэйтана, — ты и он! Если это не так, то докажи, прикажи своему псу считать твои воспоминания и показать их нам. Не сомневаюсь, он покажет то, что выгодно тебе.
Нэйт за его спиной хмыкнул.
— Я. Не собираюсь. Тебе. Ничего. Доказывать, — отчеканил король.
В дверь постучали, и с позволения его величества в кабинет вошел Филипп. Склонив голову и не встречаясь ни с кем взглядом, он быстро прошел к столу, вручил Эрику листок бумаги и поспешил удалиться.
Король пробежал глазами документ, но уже не испытал ни капли удивления: после того, как сестра собственноручно попыталась уронить люстру ему на голову, проверка содержимого бокала была лишь формальностью, дополнительной строкой в ее обвинении.