Присутствующие прыснули, хотя мне было не до смеха. Я до сих пор содрогалась от омерзения, вспоминая эти сцены. Поразительно, но с такой грязной стороной жизни я познакомилась именно здесь, где меньше всего ожидала встретить.
— Ну, так, в чем проблема? Они молодые, дело обоюдное…
Понимая, что парень уже подвыпивший, и спорить с ним бесполезно, пожимаю плечами.
— Согласна. У первого было двое детей, а у второго за неделю до этого жена родила первенца. Не вижу никаких проблем.
— Боже, Сат! — осуждающе качает головой в потрясении Сирануш. — Ты нереально наивная! Как можно быть таким ребенком в этом возрасте!
Неприятно колит внутри, вор рту начинает горчить.
— Прости, милая, но они правы, — соглашается Гая, сжав мою руку, — ты слишком категорична в этой плане. Но реальность такова, что измена — это обыденность, ставшая даже привычкой. И сейчас редко смотрят на статус замужней или женатого… Век изменился, и мы не отстаем. Как это не печально для тебя. Люди хотят прожить, беря от жизни всё. Без ограничений, понимаешь? Если возникла страсть — ей в большинстве случаев не противятся.
Господи, конечно, не понимаю. Зачем мне это понимать?
Вместо ответа просто вздыхаю. Не хочу больше говорить. И находиться здесь не хочу. На какой-то миг чувствую себя лишней, абсолютно не вписывающейся в эту «современную» молодёжь.
— Ладно, отстаньте от девочки, — примирительно вмешивается Лусине, — каждый вправе иметь свое мнение. Теперь мы знаем, что в клубах она была, с функцией заведения знакома, а пользоваться ею или нет — ее выбор.
Дальше разговор вели на нейтральные темы, я даже немного расслабилась, от души посмеявшись несколько раз.
Время от времени чувствовала на затылке горячее дыхание, когда Адонц поворачивался к нам, перекидываясь фразами с парнями. Делал он это специально. И реакция моя была вполне ожидаемой. Бурной. Яркой.
В конечном итоге, мне это надоело. Я искренне извинилась перед всеми ребятами и направилась к выходу, пресекая многочисленные попытки проводить меня. Здесь не принято, чтобы девушка одна ретировалась, присутствующие мужчины обязывались самолично проводить до такси и оплатить поездку. Только я категорически против такой галантности. Мне это ни к чему. Тем более что пошел бы именно Андрэ, порядком выбесивший сегодня.
Останавливаюсь у лифта, нажимая кнопку, но реакции нет. Вернувшийся на свой пост охранник-бугай сочувствующе улыбается, глядя на мои туфли.
— Девушка, он не работает. Какой-то наркоман умудрился просунуть телефон в отверстие между кабинкой и дверьми, теперь всё отключили, чтобы достать гаджет.
— Да, Боже мой, что за день такой! — жалуюсь в сердцах. — Вот уж спасибо. У вас лестницы крутые, а света почти нет, сплошной мрак! Шестой этаж еще!
— Что поделать, — пожимает плечами.
Действительно. Например, усилить контроль? Чтобы такие неадекватные персонажи не портили другим жизнь!
Фыркая, осторожно спускаюсь, наблюдая многочисленных девушек и парней, поднимающихся пешком. Немного злорадствую — мне-то спускаться. Поток нескончаемый, сегодня же пятница. Пятница-развратница. И место четкое для этого названия.
Шпильки утопают в ворсе прибитого к ступеням ковра. Вот это роскошь, конечно. Абсолютно неуместная, кстати!
— Далеко собралась?
Прозвучавший над ухом голос заставил меня подпрыгнуть. Сердце остановилось, а потом забилось в бешеном ритме. И я зацепилась каблуком и обязательно покатилась бы кубарем, если бы не сильные руки Адонца, прижавшие меня к себе в последнюю секунду.
Ну, надо же! Всё по классическому жанру!
— Уберите себя от меня, ради всего святого! — шиплю разгневанно, настроение-то у меня ниже плинтуса.
— Не могу, — усмехается гортанно, пуская мурашки по моему вытянутому струной телу. — Ты же знаешь, почему.
Вырываюсь, словно дикая кошка, от этого делаю только хуже, потому что мы соприкасаемся во всех возможных стратегических и не очень местах, каждый раз пугаясь от пробегающих разрядов.
— Даже не догадываюсь!
Меня бесцеремонно пропихивают в угол, чтобы быть подальше от снующей туда-сюда толпы. Теперь я вся безнадежно окружена Адонцем, хоть он и отпустил меня.
Вытягиваю руку ладонью вперед, придерживая его грудную клетку, чтобы сохранить хотя бы этот мизер между нами. Кожа под пальцами и даже через ткань рубашки безбожно жжет, заставив обоих вздрогнуть.
Этот несносный мужчина переводит ошалелый взгляд на место нашего соприкосновения и выдыхает сквозь стиснутые зубы, словно ему больно:
— И сейчас не догадываешься?
Сглатываю, начиная бояться. Это всё меня пугало, было новым и запредельным. Не моё место, не моя игра.
— Сатэ, посмотри мне в глаза и скажи, что ты ничего не чувствуешь! — требовательный рокот в темноте.
Меня не по-детски трясет от этого заявления. Нашел дурочку! Скорее, сдохну, чем признаюсь, что тянет к нему безбожно. Будто осатанела с того момента, как его пальцы прошлись по моему позвоночнику.
— О, Вы спустя месяц выучили мое имя! Какой прогресс!
Жалкая попытка отвлечь его, чтобы попытаться покинуть вражескую территорию, с треском проваливается. Он все же давит на мою ладонь, сокращая расстояние между нами, и теперь моя рука сгибается в локте, хотя я сопротивляюсь, как могу. Силы же неравные! Я хоть и не миниатюрная, но Адонц-то исполин!
— А ты мое выучила? — наклоняясь ближе и опаляя мои щеки горячим дыханием. — Как меня зовут?
— Вам озвучить мою версию? — вырывается ехидно.
— Нет уж, спасибо, — проглатывает возмущенный смешок, — я эту версию читал на твоем лице на протяжении всего месяца.
Теперь уже моя очередь поперхнуться вырывающимся смехом.
— Давай поговорим по-взрослому, Сатэ. Не вижу смысла избегать того, что между нами. Можно же всю эту бьющую энергию перевести в более приятное русло…
— Это, в то русло, которое у Вас на «цокольном этаже»? — красноречиво выгибая бровь, указываю подбородком вниз на ремень.
Впервые до ушей долетает нецензурное высказывание из его уст.
Меж тем, мне становится удушающе жарко, я умираю от желания высвободиться и глотнуть воздуха.
— Прекрати паясничать! — требует грозно.
— Хорошо, — мнимо соглашаюсь. — Допустим, что-то есть. А не боитесь, что потом влюбитесь?
— Может, я уже влюбился, ведьма?
Вот теперь мне совсем не по себе, ибо его красиво очерченные губы в миллиметрах от моего рта. Взгляд затуманенный, гипнотизирующий.
— Хм, какой скачок эволюции! Вчера была коброй, сегодня — ведьма. Так сказать, из ползущей твари в летающую…
Его тихий смех будто разрывает барабанные перепонки, и я наслаждаюсь! Господи! Я каждой клеточкой ловлю и впитываю эти прекрасные низкие звуки, будто вибрирующие во мне.
Пользуясь заминкой Адонца, нагибаюсь и выскальзываю под его вытянутой рукой, делая шаги к заработавшему лифту и остервенело нажимая кнопку. Мне в таком состоянии опасно спускаться оставшиеся три этажа. Нас тут же разделяет слегка поредевшая, но стабильно двигающаяся толпа.
Ловлю жесткий мужской взгляд с прищуром. Сложив руки на груди, он больше не делает попыток поймать меня. Стоит и буравит льдинками своих глаз. Так и вижу огромными буквами: «КУДА ТЫ ДЕНЕШЬСЯ?».