Смеемся, окончательно забыв о вражде.
— Реакция на твою «беременность» была красноречивой. Я ему потом расскажу, пусть пока немного помучается… — уж с этим я соглашаюсь со злорадством, не перебивая. — Надеюсь, на нашей скорой свадьбе произойдет ваше воссоединение, — девушка поднимается. — Должна же я как-то отплатить тебе за сегодняшнее. Кстати, верни-ка тест. Мне еще сюрприз благоверному делать. И не забудь руки помыть…
С улыбкой отдаю его и провожаю взглядом удаляющийся стройный силуэт. Возможно, Луиза, исходя из собственной ситуации, верит в положительный исход нашей с Адонцем истории. Я — нет. Пусть и видела растерянность и злость на его лице, когда мужчина узнал о псевдобеременности, но это ничего не меняет. Он просто до сих пор считает себя обманутым, и ему нужны лишние поводы, чтобы в этом удостовериться. Мешать ему не стану.
Когда перерыв подходит к концу, встаю и ковыляю к зданию, чувствуя отчетливое головокружение. Только неимоверной силой воли заставляю себя держаться и идти вперед, не привлекая лишнего внимания. Но в какой-то момент цепляюсь за стену, чтобы не потерять равновесия. В такие минуты искренне сокрушаюсь, что родилась женщиной. Вот уже полтора года, как делаю это с неподдельным сожалением.
— Сат? — Артур, мой коллега, приближается, с беспокойством окидывая слегка сгорбившуюся фигуру. — Тебе плохо?
Вот. То, чего я хотела меньше всего. Как я не люблю такие неловкие ситуации…
— Все в порядке, это из-за солнца, я перегрелась на улице. Иди-иди…
— Но…
Пресекаю возражения парня вскинутой вперед ладонью, строго качая головой. Благо, тот кивает и уходит, исчезая за дверью кабинета. А я выдыхаю и потихоньку прихожу в себя.
Кажется, действительно легче. Раньше меня весьма забавляла законная возможность женщин брать больничный во время критических дней. Не представляла, зачем, потому что никогда это не доставляло мне такого масштабного дискомфорта. А теперь не смешно. Совсем.
— Из-за солнца не беременеют, Адамян.
Меня подхватывают под локоть и мягко ведут к кабинету. Я так ошарашена внезапной помощью и репликой, сказанной нарочито безразличным тоном, что первые несколько секунд подчиняюсь инерции. Когда до измученного сознания доходит смысл фразы, резко выдергиваю руку и отстраняюсь.
— Беременеют и от Святого Духа, Адонц. Не твое дело.
И разворачиваю к нему лицо, намереваясь поставить точку.
— Повторяю: не приближайся ко мне.
Сталь его глаз режет на куски, заставляя непроизвольно поежиться. Я и предположить не могла, что когда-нибудь увижу во взгляде Торгома такую гамму эмоций. Заостренные черты, в которых читается затравленность, обреченность. Боль потери. Как у меня в свое время.
Неужели я ему, правда, небезразлична?.. Или все же это игра моего воспаленного воображения, пытающегося выдать желаемое за действительное? Во всяком случае, не могу выдержать его тяжелого взора.
Ретируюсь, оставив мужчину в одиночестве.
Если ему просто «нехорошо», то мое состояние не измерит ни один алгезиметр.
И я начинаю ненавидеть себя за эту слабость.
Глава 15
«Она любила его. Не так, конечно, как в самом начале их знакомства.
Но и не меньше. А просто иначе, по-другому.
Не как прекрасного принца и недосягаемую мечту, а как до боли родного, до мельчайшей черточки знакомого близкого человека». Олег Рой «Письма из прошлого»
Это закономерно, что коллектив должен сидеть за одним столом, когда он попадает на свадьбу одного из коллег. Но никак не логично, что меня поместили рядом с главой финансово-экономического департамента. Я понимаю, что Луиза очень постаралась. Даже приготовила дурацкие таблички с именами, чтобы рассадить гостей. На секунду мысль о том, что невеста потратила кучу денег на деревянные указатели, чтобы «приклеить» нас с Адонцем, меня умиляет. Но когда я думаю о том, что должна просидеть весь вечер рядом с мужчиной, один запах которого сводит меня с ума, становится не по себе.
Унизительное рвение покинуть место, сулящее мне неумолимо приближающееся моральное крушение, было купировано бдящими молодоженами. С досадой я вернулась и присела на стул, игнорируя оживленный разговор ребят. Они, в отличие от меня, были свежи и бодры, потому что приехали сразу в ресторан, а я почему-то очень хотела увидеть и церемонию венчания, поэтому побывала и в церкви, где из-за огромного количества людей нечем было дышать. Конечно, август — не самый идеальный месяц для свадьбы. Стоявшее на улице пекло являлось существенной помехой. Но сроки поджимали, и все было организовано за несколько недель. Положение Луизы не оставляло выбора.
Но до чего же красиво всё вокруг… Вкус у нее был безупречный. Я наслаждалась праздником, позволив себе эту передышку до прихода Адонца. Прохлада от работающего кондиционера, легкий салат, поглощаемый мною с аппетитом, шутки коллег — всё это вкупе помогло поднять настроение. Я прислушалась к дебатам за столом, непринужденно закинув ногу на ногу. Тема была достаточно интересной, но изъезженной, — измены. Спор накалялся, оппоненты разбились на два лагеря, а я посмеивалась, отпивая воду.
— Так улыбаешься, будто знаешь, что тебя не настигнет такая участь! — Лиля, слишком остро реагирующая на все, что касается отношения полов, раздраженно фыркнула.
Я никогда не обижалась на ее эмоциональные высказывания. Она просто такая — говорит, потом думает и извиняется за резкость.
— Может быть, — заключила, отставив бокал.
— Реально не боишься измен?
Потрясенный вопрос Ромы заставляет меня залиться смехом. Да, такая вот чокнутая я. За всем этим весельем, сидящая ко входу в зал спиной, не улавливаю, когда именно появляется Торгом. Вокруг столько людей, что это не особо удивительно. Даже мои собеседники не замечают его приближения. И я спокойно выдаю то, что не должна была бы, по-хорошему, произносить при нем.
— Не боюсь, Ром. Что такое измена? Разве их нельзя избежать? Уверена, что в состоянии быть и хорошей любовницей в том числе.
— Да Вы опаснее, чем я думал, — ошпарил издевательский голос сверху, обладатель которого, небрежно поздоровавшись с присутствующими, опустился на уготовленный ему «трон» — так надменны были его движения. — Самодостаточные женщины не только чертовски соблазнительны, но и весьма жестоки. При случае, знаете ли, без зазрения совести могут разбить сердце.
Дружное хихиканье.
Все мои рецепторы мигом считали внешние стимулы и забились в восторге, отказываясь повиноваться здравому смыслу. Я учуяла аромат его благородного и слишком богатого терпкими оттенками парфюма. Уловила тяжелый взгляд металлически поблескивающих глаз, открыто бросающих мне вызов. Почувствовала его вкус у себя на языке, словно мы целовались часами напролет ровно до этого момента. Ощутила ласковое прикосновение к своей обнаженной коже, будто дуновением ветра пронесшегося по телу.
Так реалистично. Боже.
— Значит, будьте осторожнее, господин Адонц, — медленно проговариваю, приподняв бровь.
Он делает вид, что оттряхивает правую сторону пиджака, что ближе ко мне, и шепчет так, чтобы услышала только я:
— Как скажешь, ведьма.
Прихожу в замешательство от игривого тона, не понимая причин поведения Торгома. Сейчас он был похож на заигрывающего мужчину, будто страдавшего амнезией, напрочь забывшего о нашем совместном прошлом.
Настороженно отстраняюсь и придвигаю стул ближе к трапезе, давая себе обещание не поддаваться провокациям. Совсем как тогда.
— У тебя интересная точка зрения, — вновь обращается ко мне заинтригованный Рома.
— Самоуверенная, — резюмирует Лиля.
— Возможно. Я не люблю думать о будущем, — признаюсь честно, пропуская мимо ушей еще одно колкое замечание, — но одно знаю точно. Если мужчина мой, он — лучший. А если я принадлежу ему — достоин этого без сомнений. Потому что, поверьте на слово, я способна сделать человека счастливым. У меня нерастраченный потенциал. О каких изменах в таком случае может идти речь? Что мешает каждому уважать себя настолько, чтобы не рассматривать таких тривиальных исходов?