— Сейчас не то время, вокруг тысячи соблазнов, — подруга непреклонна.
— Хорошо, Лиль, — не имею желания никого переубеждать, я это уже проходила. — У каждого свой выбор. На этом и закончим.
Жар тела Адонца мешает сосредоточиться на нити следующего за этим бурного обсуждения. Мы с ним единственные не участвуем. У нас беззвучный поединок, хотя даже не смотрим друг на друга. Уровень моей выдержки заметно снижается.
Спустя минут десять объявляют танец невесты. Пользуясь этим, хватаю смартфон и встаю под тенью дальней колонны, откуда открывается отличный обзор. Основной свет гаснет, остается освещенный центр, куда мощными потоками стелется плотный туман. Когда дым накрывает большую часть узорчатого пола, льется мелодия.
От неожиданности практически роняю телефон, в последнюю секунду успев поймать его одеревеневшими пальцами. Нет, ну, конечно, Луиза — личность неординарная. Но…чтоб настолько?..
Вздрагиваю.
Глубокие слова совершенно неподходящей такому случаю чувственной песни «Es kulam» группы Dorians, или же ощутимое присутствие личного змея-искусителя прямо за мной, но на меня находит редкостное оцепенение. Настолько захватывающее, что руки безвольно опускаются, и я забываю о намерении снять видео. Нереально искрящая запредельными смыслами атмосфера окутывает пространство.
«Я молчу, ты молчишь, и мысли молчат.
Дай мне свою руку, свое сердце, счастье мимолетно.
Дождь ли или снег, тебя не забуду,
Любовь придет и останется с нами…»
Первый куплет подошел к концу. Я была потрясена разыгравшейся передо мной сценой — плавно двигающаяся Луиза, чей взор направлен исключительно на Роберта. Все ее взмахи отражают текст с невероятной точностью. В них боль. Отчаяние пережитых страданий. Облегчение. И надежда.
Знают ли собравшиеся их историю? Или посчитали девушку чокнутой выпендрёжницей, пытающейся таким способом выделиться среди среднестатистических традиционных невест?
«Я буду плакать, плакать из-за тебя,
Так сильно буду плакать, без тебя плакать…»
Припев повторился несколько раз, заставив меня затаить дыхание, когда в какой-то момент, не выдержав, Арзуманян сделал несколько стремительных шагов к своей уже жене. Едва уловимым жестом та заставила его остановиться в паре метров, чтобы закружиться и продолжить «монолог». Во взгляде мужчины — непередаваемая мука… Сколько лет это продолжалось?.. Неужели так можно любить? Разрушая. И чтобы воскресить могло только прикосновение любимого человека?..
Да. Как я…
Горячие пальцы внезапно сплетаются с моими холодными, смыкая наши ладони. А та, в которой был гаджет, просто сжимается сильнее. Непроизвольно откидываюсь назад и прижимаюсь всем корпусом к Торгому, не соображая, как это может выглядеть со стороны. Для меня сейчас это самое естественное состояние — тянуться к любимому человеку в такой трогательный, даже интимный момент. Как всегда, обоих пронзает миллионами острых сладких иголок. На грани сумасшествия.
«У вас почти так же… Вы больные…», — вспоминаю утверждение Луизы.
Вся превращаюсь в комочек нервов, полностью отдаваясь странным ощущениям, намертво затмившим крики «SOS» сознания.
— Ты — яд, душа моя.
От противоречивого заявления, выданного с надрывом, голова идет кругом. Гигантские мураши одолевают всю меня. Веки так и просят, чтобы их прикрыли, завершая картину моего наслаждения. Но я не могу оторваться от танца… Будто девушке напротив нужна моя поддержка.
«Ты скромна, я умру за тебя в твоих чистых глазах.
Любовь придет, ты не плачь, мне поверь.
Дождь ли или снег, тебя не забуду,
Любовь придет, останется с нами…»
Мы с Адонцем продолжаем жаться друг к другу, пользуясь мраком и удивлением гостей, внимательно следящих за действиями умалишенной для большинства невесты. Я так хорошо понимаю её… И так горжусь тем, что она сотворила маленький шедевр, подвластный постижению лишь единиц… Близкий разбитому нутру каждого, кто испытал подобное.
«Я буду плакать, плакать из-за тебя,
Так сильно буду плакать, без тебя плакать…»
— Пойдём со мной.
Это не просьба. Его твердый рык. Предупреждение. Безысходность. Жажда.
Метка выдержки стремительно падает к нулю.
Он нуждается во мне!
Господи, как противостоять этим чувствам?..
Песня заканчивается. Я неотрывно наблюдаю за тем, как Луиза направляется к мужу и буквально рушится на его грудь. И с запозданием понимаю, что это не часть представления. А самый натуральный обморок…
Когда страсти немного поутихли, часть приглашенных, что сочилась завистью, открыто злорадствовала, мол, нечего было так безумно двигаться. Да и танец был «беспонтовый», неподобающий невесте. Таких хлебом не корми… Если что-то выше их сознания, значит, это неправильно.
— Все в порядке, — подошедший Арзуманян потихоньку приобретал признаки жизни. — Через пару минут она выйдет в зал.
Наши ребята облегченно вздохнули и разбрелись по помещению. Ведущий объявил во всеуслышание, что невеста просто перенервничала и скоро вернется к гостям.
Я постояла немного, морально поддерживая шефа, дожидаясь, пока мы останемся наедине, миновав поток учтивых родственников, стремящихся узнать у него подробности. Адонц все это время находился на расстоянии, разговаривая с какими-то знакомыми. Но я постоянно ощущала на себе тяжесть невидимой слежки. Наш гештальт никак не закроется.
— Родители уже знают, что она беременна? — шепчу, наклонившись к нему.
— Пока нет, но я предупредил врача. Попросил не разглашать. Легко скинуть все на нервы и погоду.
— А что он сказал? Есть какая-то угроза?
— Нет, — Роберт вздыхает, — нет, слава Богу. Подготовка измотала ее. Луиза хотела безукоризненную свадьбу.
— У нее получилось, — ободряюще улыбаюсь. — Танец меня потряс.
— Меня тоже, — отвечает глухо.
Оба замолкаем. Интересно, это когда-нибудь проходит? Сожаление об утраченном зря времени в постоянной борьбе? Или остается с тобой на всю жизнь, напоминая о том, что все могло быть иначе, если бы…
Ах, это «если бы».
Если бы Торгом любил меня. Если бы ему нужна была я, а не утоление телесного голода. Если бы у нас был шанс…
— Подышим немного воздухом? — Лиля тянет меня за локоть.
— Пойдем.
На живописной территории находим укрытую деревьями маленькую беседку, где и устраиваемся подальше от любопытных глаз.
— Странная свадьба, — изрекает подруга.
Наблюдаю за тем, как она раздраженно откидывает волосы назад, затем обдувает ладонями пылающее лицо. Бесспорно, в эти дни даже вечером на улице душно. Но явно не настолько.
— А что странного? — интересуюсь осторожно.
— Все так неожиданно. Поспешно.
— Но ты и сама догадывалась, что у шефа кто-то есть. Уже давно, причем.
— Да, но, — девушка вздыхает, пряча взор. — И танец дурацкий какой-то. Обморок ее. Неровно всё как-то.
Внутри поднимается неприятная волна протеста. Не могу уловить причин поведения Лили, зная, что она весьма лояльный человек.
— Тебе так не кажется? — вдруг смотрит в упор.
— Нет. На вкус и цвет…
Криво ухмыляется.
— Ну, конечно. У тебя на всё свои ответы, мнение, другой взгляд.
Озадаченно хмурюсь. Внимательно рассматриваю полюбившуюся за эти месяцы хохотушку, силясь понять, что с ней могло произойти.
— Лиль, ничего не хочешь мне рассказать?
Испуганно округляет глаза и как-то неестественно поправляет платье, мечась от одной стороны к другой.
— С чего ты взяла?
Чую неладное, слишком напряжен ее голос. Но не смею давить.