„Кинь ему кусок хлеба! - посоветует кто-нибудь. - Пока он ест - мы сумку утянем!“
А Расхват аж зарычит от злости и не то что на хлеб - на колбасу не глянет!»
Хотя лучше сделать из Расхвата сыщика, как в милиции, чтобы всяких врагов да грабителей хватать! Но в записях отыскалось даже специальное указание. Что «дрессировать собаку для розыскной службы можно только тогда, когда она хорошо усвоит навыки общей дрессировки...»
Дрессировка оказалась целой наукой! И не легче школьных: физики там, географии... Хотя - гораздо интереснее! А главное - гораздо важней для Петьки, и оценки при этом он должен будет ставить себе сам!
Что ж... трудностей Петька не боялся. И потому, взяв одну из трех с трудом запасенных бабушкой для будущего учебного года тетрадей, он подсел к окну и для надежности стал терпеливо переписывать в нее все самое главное, самое необходимое для учебы Расхвата. Решил, что в школе он обойдется двумя тетрадями, а одна будет вроде учебника для Расхвата...
Дяденька Савелий не потирал руки и не приплясывал от восторга, глядя на два десятка яиц, которые он получил за своего кобеля...
Яйца лежали в решете, расположенные геометрически правильно, будто ячейки в пчелиных сотах.
Два десятка - это хорошо... Но это совсем немного даже для одного человека - на несколько не слишком богатых завтраков в нормальное, нетеперешнее время...
И Савелий думал: не продешевил ли он?
Хотя где их возьмешь сейчас - даже эти вот несчастные пару десятков? К тому же, пока ищешь покупателя, и собаку тоже кормить надо, чтобы не околела... Тогда за нее и пустой скорлупы не получишь...
Глядя на яйца, Савелий будто бы видел рядом и мед, прямо из ульев - в рамках, с деловито переползающими от сота к соту трудягами пчелами... И масло, и бараньи ребрышки, и пышные, круглые, источающие густой аромат буханки хлеба, накрытые полотенцем, потому что горячие - только-только что с пода...
«Черт-те что в башку свою допускаю! - встряхнул головой Савелий. - Блажь - да и только... Синица в руках все-таки надежнее, чем журавль в небе!»
И мысли Савелия перекинулись на другое. Ничего!..
Подспорье само идет. Организовался и заработал райпотребсоюз. А пострадавшим спешно выписывалась из тыла подмога, и где-то грузили на платформы скот: овец, кур, телушек... А значит, не сегодня завтра появятся в округе и молоко, и масло, и яйца - в гораздо большем количестве, и картошка, и свежая баранина... и зерно для посевов... С яровыми - из-за минных полей - ничего не вышло... Значит, должно быть с лихвой зерна под озимые...
От этих утешающих мыслей ближайшее будущее сразу представилось надежней, крепче, так что Савелий даже протянул было руку, чтобы взять и тут же надколоть одно яйцо - глотнуть его тепленьким...
Но невольно отдернул руку, как вспомнил, что яйца ему принесли полуголодные ребятишки. Прихватив дрючок, мрачно нахмурившийся Савелий вышел во двор - подальше от соблазна.
Петька обо всем этом пока не знал. Точнее, не знал о главном - о двадцати яйцах в дырявом решете, что лежали симметрично, как в сотах...
Об остальном Петька знал и радовался не меньше, чем Савелий: что фронт, временно приостановившийся на западе и напоминающий о себе то ли действительными, то ли кажущимися зарницами, назад, сюда, уже никогда не вернется.
Хотя сводки Совинформбюро сообщали о непрерывных, тяжелых боях, о новых и новых попытках немцев изменить положение - прорваться то там, то здесь, а деревня полнилась не выдуманными - правдоподобными слухами о немецких десантниках и бандах из предателей - бывших полицейских, старост, карателей, - действующих здесь, в местности, недалекой от линии фронта: то убили в Староверовке уполномоченного из райкома, то и Песковатке вырезали семью фронтовика - троих детей и их мать, то появлялись в деревнях листовки с фашистскими угрозами... и рассказывали еще разное о лютой банде бывшего немецкого прихвостня, одного из главных полицаев области - Аверкия... но в то, что фронт повернет снова, уже никто не верил - верили в число убитых, взятых в плен фашистов, в искореженные их танки, орудия, машины, в сбитые нашими летчиками самолеты, в ночные бомбежки главного фашистского города Берлина, и настраивались люди жить прочно, теперь уже навсегда, как до этой страшной войны...
Колхоз опять восстановили, и где лопату, где вилы, грабли, молоток или плужный лемех собирали в избу, определенную до лучших времен под правление и одновременно пока служившую складом, потому что инвентаря было небогато: кроме той мелочи, о которой уже сказано, только одна с поломанными зубьями борона да невесть где сохранившаяся, наверное, еще от царских времен соха...