– Я знаю о твоем коварстве! Будь ты проклят, шайтан! Но, слава Аллаху, время твоей смерти пришло, и сейчас твоя душа последует прямиком в лапы Эблиса! – в припадке гнева султан закашлялся.
И тогда Малу открылось предназначение аль-Хидра: он не наказывает, а очищает и дарит спасение заблудшим душам мусульман. Всемогущий Аллах, без воли которого и волос не упадет с человеческой головы, впустил его не в Мекку и Иерусалим, а в Египет, где арабы погрязли в грехах, опорочив веру отцов. Он сюда пришел вместе с очистительным разливом Аль-Бахра. Но Сейт-Акх ошибается, он здесь не по воле первых богов, а по воле творца всемогущего – великого Бога неба и земли, что волен созидать и сокрушать, потому как все сущее в его власти.
– Если бы ты был благочестив, то Бог не отвернулся бы от твоего народа! – провозгласил Мал. – Но ты попрал его законы. Ты служишь самому себе. Аль-Хидр пришел не для того, чтобы отнять у тебя земли, скакунов, рабов и жен, а для того, чтобы покарать тех, кто отвернулся от бога своего.
Глаза султана налились кровью, а на губах выступила пена. В толпе арабов поднялся ропот. Мал не услышал ответных слов аль-Азиза, но по тому как арабы подняли луки, он догадался, что султан приказал стрелять. Мал обнажил меч Рамзеса. Со всех сторон его тут же окружили нибурцы. Юные воины, совсем недавно получившие право носить оружие, бросились на защиту почти незнакомого им человека. Они были готовы пожертвовать своей жизнью только потому, что он был более опытный воин – его жизнь ценилась намного больше. Мал еще раз мог увидеть, как нибурцы исполняют свой долг. Для них закон был важнее и сильнее, чем изменчивые преходящие человеческие чувства. Нибурские воины умели преодолевать страх смерти, и этим они отличались от всех остальных. Те, кто остался в окружении Ксанта, ринулись в атаку на арабов, превосходящих их числом во много раз. Мал бросился за ними без оглядки. Пробудившийся змей проявлял чудеса гибкости, как будто Мал разом избавился от костей. Но каким бы гибким ни было его тело, оно не могло раствориться в пространстве: вражеские стрелы попадали ему в лицо и выдирали из него куски плоти. Арабы знали, куда им нужно метить, но змей позволял телу Мала ускользать от острых наконечников, которые должны были неминуемо застрять в его голове.
– Ты должен защитить меня, мой Серебряный брат! – требовал Мал от змея.
Он расслышал крики арабов, пронзенных стрелами, вылетевших из-за спин нибурцев.
– Кто это стрелял, – успел подумать Мал, – неужели подошла подмога?
Но больше залпов не последовало. Расстояние между арабами и нибурцами стремительно сокращалось. Воины аль-Азиза выставили перед собой копья и приготовились к рукопашной. Нибурцы, бежавшие рядом с Малом, один за другим падали замертво.
Расстояние между древками копий еще издали показалось Малу слишком узким, но змей непостижимым образом вдвинул его тело между острозаточенными наконечниками целым и невредимым. Клинок Мала описал полукруг и унес с собой жизни нескольких арабов. Меч Рамзеса принялся разить направо и налево, не встречая никакого сопротивления и раскалывая вражеские щиты и шлемы, как ореховую скорлупу Арабы понимали, что только жизнь и смерть аль-Хидра может решить исход схватки и сосредоточили на нем все свои силы. Меч Рамзеса двигался так быстро, что сам Мал не успевал уследить за ним. Клинок отражал десятки атак арабских мечей и копий, а затем наносил смертельные удары, так, словно бы сам решал, кому жить, а кому умереть, а не Мал или змей, владеющий его телом.
– Так кто же находит бреши в строю арабских воинов, кружась вокруг них в танце смерти?
Мал стал легок и невероятно подвижен. Его руки, удерживающие клинок, превратились в канаты. Мал не чувствовал боли и уже ничего не видел, пока кровь его не смешалась с кровью неприятеля. И тогда перед ним предстал тот, кто сейчас властвовал над его телом и убивал арабов, но не был им, тот, кто висел в цепях на башне Незерби, тот, кто сошелся в схватке с аль-Захидом на священном холме Амир-аль-Мадины. Мал мог видеть со стороны, как змей с непостижимым совершенством делал свое страшное дело.
Залитый кровью с головы до ног капитан Ксант с двумя саблями в руках вел ожесточенную схватку с напиравшими на него со всех сторон арабами. Он становился на трупы тех, кого убивал, и арабам приходилось атаковать его снизу, взбираясь по мертвым телам своих товарищей. Ксант разрубил одного пополам от шеи до паха, второму разворотил живот, третьему отсек кисть, четвертого полоснул по сонной артерии, пятому подрубил сухожилия, шестому вогнал клинок под ребра. Нибурцы были похожи на лекарей, безжалостно кромсающих человеческую плоть, знающих все уязвимые места человеческого тела и наносящие точные удары. Когда же арабам удавалось сразить нибурского воина, они поднимали его еще живого на копьях, а потом принимались добивать саблями, с яростью аравийских львов терзая бездыханное тело, пока не разрывали его на клочки. Земля покрывалась трупами и напитывалась кровью, истекающей из воинских ран.