Мал проснулся, разбуженный вахтенным матросом. Бердан с Геральдом ждали его на «Зевсе». Сон о битве «Осириса» и корабля-химеры был для него знаком усилившегося противостояния между звериным и рассудочным началом. Мал понимал, что у него нет иного выхода, как примирить их.
– Прощай, Мал, – Бердан обнял принца, – Не знаю, свидимся ли снова, но ты всегда будешь желанным гостем в Нибуре.
– Прощайте, ваше высочество! – Геральд последовал примеру Бердана, – Ты доблестный воин, и я счастлив, что мне довелось сразиться с тобой бок о бок. Теперь мне будет о чем рассказывать мечтающим о славе юнцам.
– Прощайте! – кивнул в ответ Мал.
На палубе его ждал строй нибурцев в воинских доспехах. По команде Бердана они приветствовали Мала поднятием меча. Напоследок адмирал объявил во всеуслышание:
– Нибур никогда тебя не забудет, принц Мал!
Глава X Бастет – царица ликующих
Мал и Лия, стоя на палубе, всматривались в отвесные скалистые берега. Ночь медленно отступала, и горные вершины приобретали все более четкие очертания. Мутно-зеленый Нил плавно поворачивал то в одну сторону, то в другую. Внимание Лии привлекли цветы, каким-то чудом пробившиеся сквозь трещины в каменных плитах.
– Откуда они берут влагу? – спросила Лия и посмотрела на Мала.
Мал не знал, что ответить и молчал. В который раз он удивлялся тому, насколько Лия была непохожа на своих сверстниц. И, как обычно, его поражала сдержанность Лии, ее серьезность и невозмутимость. В ее внимании к цветам не было ни капли сочувствия, а только любопытство, желание узнать: благодаря чему им удается выжить в этих суровых местах.
– От твоих ужасных ран не осталось и следа, – Лия провела рукой по подбородку Мала, – прошло всего четыре дня, а ты словно бы поменял кожу на лице.
– Так и есть, Лия. Ты ведь знаешь, чья это заслуга.
– А если тебе отрубят руку? Она вырастет у тебя заново?
– Не знаю, – на лице Мала возникло подобие улыбки, – ты хочешь проверить?
– Нет.
– Возможно, ты права в своих догадках. Однажды стрела попала мне в ухо и оторвала от него целый кусок. А сейчас, как видишь, ухо стало таким же, как и в те времена, когда меня еще никто не пытался убить.
Впереди всех кораблей, идущих в Мемфис, шел «Бастет». На него перебрался капитан Критий, взяв с собой добрую половину своей команды. Следом шел «Сетх». На нем пребывал в одиночестве верховный жрец. Прежде, чем ступить на землю великого Мемфиса, Сейт-Акх нуждался в тишине и покое, и потому корабль покинули все, кроме самых необходимых людей. За «Сетхом» шел «Осирис». За «Осирисом» – опустевший после битвы под Аль-Карнаком «Гор». Теперь его заселили капитан Гил и его тринадцать сотоварищей, спасшихся после крушения «Миндии». Их ежедневные молитвы убедили Мала в том, что они и в самом деле христиане. Замыкала строй кораблей «Артемида».
В Аль-Карнаке на борт «Гора» ступили два генуэзца. До прихода нибурцев они были пленниками султана. А как только аль-Азиз даровал всем свободу, те, вместо того, чтобы идти в Нибур, решили добраться в Мемфис. У отца Фелициана на одной руке недоставало кисти, а второй он постоянно почесывался. Бегающие глаза выдавали в нем труса. Во всем остальном Фелициан проявлял себя как человек высокомерный. Он вздумал вразумить язычников Мемфиса и наставить их на путь истинный.
Фелициан заметил, что молитва заставляет Мала корчиться в судорогах и, зная о том, что тело принца покрывает змеиная кожа, пришел к выводу, что в него вселился бес. На третий день пребывания на корабле монах заявил Малу:
– Я могу изгнать из тебя беса.
– Сомневаюсь, что у тебя это получится.
– Для Христа нет ничего невозможного, сын мой.
– Ты возомнил себя Христом, святой отец?
– Я всего лишь исполняю его волю.
– И все же я сомневаюсь…
Монах не дал Малу договорить, он резко подскочил к нему, осенил крестным знамением, прикоснулся к его лбу обрубком левой руки, вытащил деревянный крест из-за пазухи и громогласно провозгласил:
– Во имя отца и сына и святого духа изыди бес из раба божьего…
В этот момент, уже успевший почувствовать сильное жжение в груди, Мал конвульсивно отбросил от себя монаха на несколько шагов:
– Больше никогда это не делай! – ледяным тоном произнес Мал, – тебе не совладать с ним.
Монах проворно подскочил на ноги и с опаской поглядел на Мала:
– Я ошибся. Этого беса следовало загнать в свинью или какое-нибудь другое грязное животное. Как только мы окажемся в Мемфисе, я обязательно найду для него телесную обитель, и, клянусь причастием, нечестивый дух оставит тебя.