Капитан Гор тоже плакал, не скрывая слез, изливая ему самому неведомую боль, что копилась в его души долгие годы.
– Есть ли у тебя брат? – спросил Мал Гила.
– Есть, но мы не можем сейчас быть вместе, – отвечал ибериец.
– Он попал в неволю? – предположила Лия.
– Да, юная дева.
– Но почему ты не можешь вызволить его из плена? – спросил Гор, утирая слезы.
– Мне это не под силу, – сказал Гил, и обернулся к Малу, – но я всегда надеялся на чудо и ждал дара с небес.
– Расскажи, что с ним произошло, – попросил Мал.
Гила не пришлось уговаривать:
– Пятьдесят лет назад мой старший брат Данута взошел на престол Иберии. В то время ему было всего девятнадцать лет. Не процарствовав и года, Данута повел иберийскую армию в крестовый поход. В окрестностях Нибура женщина, в которую он был страстно влюблен, изменила ему с другим. Брат обезумел от горя и в гневе погнался за ней. Та дева могла свести с ума кого угодно, – она была так же прекрасна, как и ты. – Гил выразительно посмотрел на Лию и продолжил, – под покровом ночи Данута в приступе ревности обратился в саблезубого медведя. Так на него подействовало родовое проклятие. Его заслужил наш отец, когда низложил с царского трона своего брата. Тогда я был еще младенцем. Повзрослев, я отправился в нибурские горы на поиски Дануты. От местных жителей я узнал, что здесь не раз слышали медвежьи рыки, но никому так и не удалось обнаружить следы зверя. Однажды здесь нашли мертвое тело девицы, сбежавшей из дома. Оно было изрезано мощными звериными когтями. Затем медведь будто бы задрал еще двух амазонок, решивших поохотиться в этих местах, но его самого так никто и не видел. И только одна женщина призналась мне, что очень давно страшный саблезубый медведь погнался за ней, но исчез на полпути, словно бы растворившись в воздухе.
Мал и Лия переглянулись.
– В Нибуре считают, что это дух иберийского царя-медведя, который от несчастной любви бросился в ущелье. Он никак не может успокоиться, слоняется по горам и мстит всем юным девам. Я много раз ходил на медвежью гору и оставался там на ночлег. К тому времени с нее уже перестало доноситься рычание, а сама история стала забываться, но название горы «Медвежья» уже прижилось в умах нибурцев. Я не терял надежды и решил разыскать чародея, чье проклятие подействовало на моего брата. Я вернулся в Иберию, где мои старшие братья оспаривали между собой право на трон. Там чародей сам разыскал меня. Ко мне явился его посланник и сообщил, что с моего брата можно снять заклятие, он вернет себе человеческий облик, и в мой род возвратится благоденствие. Я снова приехал в Нибур. Там меня уже ждал чародей. Он отвел меня в горы на ту самую поляну, где Данута превратился в медведя. Чародей пообещал на время вернуть моего бедного брата в прежнем облике, чтобы я убедился, что он говорит правду. Он взял с меня слово, что я не приближусь к месту его возвращения, что бы не случилось. Слуги чародея подстрелили козу, освежевали ее и стали поджаривать тушу на костре. Чародей пообещал, что как только луна закроет солнце, и девушка, не познавшая мужчины, отведает мясо этой козы, Данута явится на гору. Так оно и случилось. Вы знаете, что произошло дальше. Я видел, как мой брат испугал Лию, и как сила заклятия не дала ему остаться самим собой.
– Выходит, он принял меня за предавшую его возлюбленную. Неужели он успел позабыть ее облик? – удивилась Лия.
– Разум человека-медведя принимает за свою возлюбленную любую женщину, которая попадется ему на глаза, – отвечал Гил. – Иногда человеческая воля просыпается в нем, Данута становится самим собой, его жаждущая мести душа возвращается в мир людей, но когда на пути оказывается женщина, его разум мутнеет, он вновь обращается в зверя и безжалостно убивает попавшуюся в его лапы жертву, если только он успевает сделать это до того, как заклятие отправит его в заколдованный мир.
– Почему чародей сразу не снимет заклятие? – возмутился Гор. – Ты должен заставить его это сделать!
– К несчастью для меня чародей потерял власть над своим заклятием, но он указал мне, что человек, который будет сопровождать деву на Медвежью гору, поможет мне снять чары с моего брата. В твоих силах, Мал, помочь мне и моему роду. – Но как? – спросил Мал.