Она ждала, что сестры попрощаются с ней, как это принято поступать по отношению к близким людям. Но амазонки словно бы говорили ей таким образом: ты нам чужая.
– А что им еще остается делать? – заметил Мал. – Они уже получили от Сейт-Акха богиню Таурт. Теперь у них есть средство, которое поможет женщинам Артемидоса. Какая еще сила способна задержать их в городе богов?
– Сомневаюсь, что Таурт поможет им, – сказала Лия.
– Почему? – полюбопытствовал Мал, начиная понимать, почему Лия в Нибуре так усердно изучала беременность и роды.
– Элла была права: если Артемида так и не помогла нам, то, что может сделать богиня Таурт?
– Кто такая Элла?
– Разве ты не помнишь ее? Она погибла на озере Айя.
– Эту статуэтку дал вам Сейт-Акх. Разве ты сомневаешься в силе верховного жреца?
– Да, сомневаюсь, – неожиданно призналась Лия.
– Разве? – Мал недоумевал.
– Боги самолюбивы и жестокосердны. Их нрав изменчив, и в этом они подобны людям, – убежденно сказала амазонка.
– Как ты можешь сомневаться в них? Я видел богов своими глазами и даже говорил с ними! Ты мне не веришь?!
– Я верю тебе, Мал, но после того, как Елена умерла на моих глазах в страшных мучениях, никто не убедит меня в том, что змеиные боги милосердны и готовы помочь людям. Я боюсь их коварства. Я боюсь, Мал, что они погубят тебя так же, как погубили Елену, а я не хочу тебя потерять.
– Тебе нечего бояться. Боги умеют держать слово. В отличие от людей им можно доверять.
– Елена когда-то говорила мне, что твой бог по имени Христос самый милостивый из всех, и я поверила ей, но ведь и он не спас Елену от гибели.
– Елена не могла примириться со своей судьбой. Она желала свободы, и она получила ее, отдав взамен свою жизнь.
До Мала и Лии донеслись крики толпы, приветствующей Матару и Гатару. Они прервали разговор и прибавили шаг.
Мемфис встречал гостей маскарадом. Несмотря на то, что солнце уже готово было опуститься за горизонт, по улицам города непрерывно сновали люди в пестрых одеждах и разноцветных масках или с разрисованными до неузнаваемости лицами. Таков был Мемфис, жизнь в котором была устроена простодушными царями-шутами для того, чтобы проводить жизнь в беспрерывных забавах. Мал надеялся, что здесь он не будет привлекать всеобщее внимание зеленой змеиной кожей с серебристым отливом на руках и на шее и сможет побыть самим собой.
Неожиданно перед ними выскочили люди в масках длинноклювых цапель. Они попытались утянуть с собой Лию, и если бы Мал не удержал ее, то она могла бы легко раствориться в людском потоке.
– Не отставайте! – крикнул им Сейт-Акх.
Цапли продолжали играть. Они выискивали в толпе маски рыб и принимались клевать их заостренными клювами. Рыбы, вместо того, чтобы молча, как и подобает рыбам, сносить все эти проказы, взвизгивали и пытались скрыться от нападающих в толпе. К погоне за ними одна за другой присоединялись и другие птицы, размахивая руками-крыльями и крича тонкими пронзительными голосами.
– Дайте же пройти, безумцы, – недовольно голосил отец Фелициан.
– Дорогу! – вторил ему Аузахет.
Маски шумно галдели и не спешили уступать место. И только перед теми, кто был в белых масках жители Мемфиса, расступались беспрекословно.
– Это маски неприкосновенных, – пояснил жрец.
Люди, в самом деле, старались тщательно обходить белые маски и ни в коем случае не толкнуть их. Смех при этом не затихал ни на мгновение, а развлечения не прекращались.
Стоило белым маскам уйти, как на одного из прохожих с верхних этажей обрушился поток красной желеобразной слизи. Пострадавший был метко облит с ног до головы. Он тотчас подпрыгнул и начал метаться в толпе, пытаясь избавиться от слизи, прилипшей к его одежде. Человек подбегал то к одному, то к другому и терся об них разными частями тела. Люди с громкими возгласами разбегались в стороны. Облитый весельчак подбежал к Гору и попытался к нему прислониться. Гор ловко увернулся. Человек не удержался и сбил с ног проходящего мимо отца Фелициана. Тот повалился на землю и разразился страшной руганью.
Сейт-Акх привел спутников в гостиный двор. Они зашли внутрь и обнаружили, что все в этом доме было раскрашено в разные цвета. В общей зале сидело несколько посетителей в масках, которые слушали чтеца в платье алого цвета, сшитым на франкский манер. Его лицо не было закрыто маской. На вид ему было лет сорок. Чтец выразительно жестикулировал. В книге, которую он читал, человек сравнивался с кочаном капусты, капустные листья с его многочисленными ликами, а кочерыжка с сокровенной сутью, которая всегда остается неизменной.
Мал прислушался. В его воображении тотчас возник герой повествования. У каждого из его ликов была своя история, и чтец последовательно излагал их: человек был то весел, то печален, лжив, а затем правдив, красив, а затем уродлив, все зависело от обстоятельств, в которых он оказывался. У него было очень мало времени – смерть приближалась, а человек впадал то в одну, то в другую крайность, но так и не мог добраться до своей сути.