Огромная птица с могучим клювом и когтистыми лапами опускается на землю и прижимает к ней широкие крылья. Мал подходит к ней, смотрит в глаза и понимает, что она зовет его с собой. Мал взбирается ей на спину. Птица взмахивает крыльями, отрывается от земли и летит в сторону гор. Мал смотрит вниз и видит Верна, Дана и капитана Оцеано. Он вспоминает, что однажды птица уже уносила его прочь от друзей:
– Куда же мы летим?
Птица приносит его к вершине песчаной горы. Там лежит умирающий змей. Мал опускается перед ним колени. Змей издает последний вздох и закрывает золотистые глаза. Змей мертв, а Мал вместо него видит самого себя в змеиной коже, лежащего бездыханным на песчаной горе. Жалость к самому себе и одновременно боль от того, что змей одержал победу над его душой, пронизывают Мала. К горлу подкатывает ком, он не выдерживает, падает на песок, рыдает и молит Бога о спасении.
Птица принимается склевывать с его тела змеиную оболочку из-под которой проступает человеческая кожа. Мал восстает из мертвых и сливается со своим двойником, молящемся о спасении души. Слезы счастья катятся по его щекам. Мучения позади. Мал обретает долгожданную свободу.
Голод заставил Мала проснуться. Он лежал, укрытый плащом. Рядом никого не было. Боль стихла. Мал осторожно осмотрел себя и обнаружил, что змеиная кожа исчезла. Живот и грудь покрывала нежная, как у младенца, кожа.
Мал дотянулся до сумы, достал бурдюк с водой, сделал из него несколько глотков и съел пару лепешек. Мал вернулся к человеческому обличью, но это не радовало и не печалило его. Он понимал, что исчезновение змеиного панциря не означает обновления души.
В нескольких шагах от него в лучах заходящего солнца переливалась изумрудным светом отброшенная рыцарем маска. Мал дотянулся до нее, не глядя положил в суму и только затем встал на ноги. Он подошел к краю пропасти, на дне которой лежал меч Рамзеса, и начал мочиться, беззаботно наблюдая за тем, как из его тела вытекает желтоватая жидкость и рассеивается на капли, стремительно летящие вниз.
Стемнело. Неимоверно долгий день близился к ночи. Мал почувствовал холод и закутался в плащ. Былой священный трепет покинул его. Стоящая перед ним пирамида и мечта о ней, годами вынашиваемая в уме Мала, не совпадали друг с другом.
– Во всем виноват рыцарь. Ему следовало избавить меня от змеиной кожи после того, как я выйду из пирамиды. Но если рыцарь первым вошел в обитель Христа, значит, он достоин этого. Разве не так? Нет не так! Рыцарь снял с меня змеиную кожу и облачился в нее сам. Ведь это всего лишь ловкий трюк! Ему досталась кожа, но сам змей остался со мной. Я по-прежнему тот самый человек, о котором сказано в легенде. Рыцарь нарушил порядок вещей. Я должен войти в обитель Христа!
Мал оставалось только злиться:
– Это несправедливо! Все могло быть иначе. Рыцарь сказал, что ему неважно, что находится внутри пирамиды. Что значили эти его слова? Зачем он явился сюда? Почем он проник в пирамиду, прибегнув к обману?
Мала охватила волна гнева. Чувствуя напряжение во всем теле, Мал невольно обратил внимание на то, что змей больше не в силах противостоять потоку человеческих эмоций.
– Выходит, что змей после поражения в битве предпочитает затаиться как можно тише.
Эта мысль отвлекла Мала от нарастающего гнева, и он тут же усомнился в собственной правоте. Ведь сколько раз ему уже приходилось ошибаться в своих догадках. Возможно, ему стоит вспомнить о том, что он ничего не смыслит в играх богов. Что если он всего лишь слепец, не ведающий божьей воли? Не следует ли ему принять все именно так, как случилось? Мал сделал все, что мог. Он дошел до обители Христа, и ему не в чем себя упрекнуть. Все позади. Ему осталось совершить всего один шаг. Все произойдет именно так, как должно произойти. Если он тот самый человек из легенды от того, что ему пришлось лишиться змеиной кожи, ничего не изменилось. Ведь Христос – царь неба и земли пришел к людям не в царских одеждах, значит, и Малу не нужна змеиная кожа, чтобы свершить задуманное.