– Не напрасно я прошел этот путь. Я войду в обитель Христа, чего бы мне это не стоило. Я верю в то, что чудо все еще возможно.
Мал даже не позаботился, чтобы взять с собой факел. Уверенность в том, что он непременно найдет то, что ищет, уже и ему самому начинающая казаться странной, не покидала его.
– Господи, да пребудет воля твоя во мне!
Мал осенил себя крестным знамением и хотел было уже войти в пирамиду, но что-то заставило его остановиться. Он даже не сразу понял, что мучения, неизменно сопутствующие молитве, оставили его. А когда это произошло, то не смог удержаться от возгласа:
– Я свободен!
Он еще и еще раз повторял молитву. Ее слова давались ему необыкновенно легко, и вместе с ними тело обретала покой, а Мал наслаждался возможностью беспрепятственно воздавать хвалу Богу. Слезы сами собой потекли из его глаз. Мал плакал, чувствуя боль и радость одновременно. Сейчас он был, как маленький ребенок, которого наказали, а затем снова позволили наслаждаться игрой с другими детьми. Мал закрыл лицо руками и зарыдал, что было сил. По телу пробежала судорога. Ощущение счастья нахлынуло на него с новой силой.
Сейчас он мог говорить с Богом, нисколько не сдерживая себя. Мал не ждал ответа, ему было вполне достаточно того, что он мог обратиться к тому, кого считал своим любящим родителем. Он не сомневался в том, что Бог любит его. Ведь он освободил его от змея. Пусть даже это произошло с помощью человека, которого Мал еще совсем недавно принимал за лжеца. Теперь рыцарь представал перед ним святым целителем душ человеческих. И сколько Мал не прислушивался к себе, он не мог расслышать змеиного ропота. Впервые за последние года он чувствовал себя полноценным человеком.
– Я и есть человек!
Жар и слезы душили Мала. Сердце бешено колотилось и готово было выпрыгнуть из груди. Принцу открылось то, что было неведомо до сих пор: его истинным желанием было стремление к избавлению от гнетущего его змея. Принц вспомнил Леопарда, который знал его намного больше, чем он сам. Зверь когда-то привез Мала в город змей затем, чтобы он расстался со змеем, но коварный ум, не желая ему добра, заставил принца остаться в плену чудовища.
– Что может быть проще: я желал стать человеком. Это для меня значило куда больше, чем Священная обитель! Я шел в нее лишь для того, чтобы исцелиться. Все остальное домыслил мой ум. Я последовал за Филиппом, потому что он поверил в меня. Он верил в меня больше, чем я сам. Так Господь наставил меня на путь, ведущий к избавлению от ненавистного змея.
Покой возвращался к нему постепенно. Слезы иссякали, а дыхание выравнивалось. Когда Мал снова смог осознавать самого себя, то осмотрелся вокруг и заметил зеленоватый свет, исходящий изнутри пирамиды.
Наступила ночь. Над головой проносились взад-вперед летучие мыши. Издалека доносился вой шакала. Мал встал на ноги, развернулся к черному проему, ведущему внутрь пирамиды, осенил себя крестным знамением и шагнул вперед.
Проход вел наверх. Мал поднял глаза и увидел над головой на высоте двух человеческих ростов неровную гранитную породу с изумрудными вкраплениями. Как раз они то и источали мягкий зеленоватый свет, освещающий внутреннее пространство пирамиды. Мал подождал, пока его глаза привыкнут к полумраку. Никаких препятствий на пути не было. Не оглядываясь по сторонам, Мал медленно двинулся вглубь. Следуя по схеме, увиденной в пещере отшельницы Ари, он уверенно прошел мимо двух расходящихся в разные стороны коридоров. С левой стороны до него доносились редкие звуки гулко падающих капель воды. Мал шел прямо, пока не уперся в стену. Он прикоснулся к ее сухой поверхности и оглянулся. Он понял, что не заметил, как оказался в обители Христа.
Здесь было сухо и тепло. Мал стоял в темноте и пытался пробудить в себе те самые чувства, которые еще совсем недавно посещали его во снах. Пыль, въевшаяся в кожу, лежала на теле тяжким грузом. Никакого священного трепета в его душе так и не появилось, но Мал не отчаивался. Он получил то, что хотел.
Мал принялся медленно обходить каменные стены, настолько медленно, что не слышал собственных шагов. Это была обычная пещера отшельника, но Мал нисколько не сомневался, что это та самая обитель Христа. Он выполнил свой долг перед всеми, кто верил в пророчество отца Иллариона:
– Паломничество завершилось. Неужели я могу ожидать, что теперь на всей земле и в самом деле воцариться мир?
Мал не верил, что все произойдет именно так, он наделся на чудо.