Он очнулся под балдахином из белого атласа в шелковом халате, надетом поверх сорочки из тонкой белой ткани. Мал догадался, что находится во дворце, но не мог поверить в то, что арабы смирились и на самом деле предоставили приверженцам веры в первых богов все права распоряжаться городом. Ему было легче допустить, что арабы всего лишь покорились силе и временно отступили. Мал огляделся: роскошь убранства спальни не оставляла сомнений – он во дворце.
Его пробуждения дожидались Гор и Лия. Мал вспомнил, что много дней назад он так же проснулся в захваченном замке в городе Крак и первыми, кого он увидел, стали Филипп и Ари. Он обратил внимание на то, что Лия казалась старше Гора, хотя они были ровесниками. В это утро ее взгляд выражал глубокую скорбь. Было странно, что Гор нисколько не разделял чувства Лии и был по-своему обыкновению весел.
– Мой Господин, Сейт-Акх сказал нам, что вы вот-вот проснетесь, и капитан Аузахет отпустил меня вас проведать, – сказал Гор.
Он добавил, что Мал проспал больше суток. За это время арабы покинули город, исполнив слово, данное амиром аль-Захидом.
– Что с Еленой? – спросил Мал у Лии.
– Она умерла, – ответила амазонка.
Мал поначалу не поверил словам Лии.
– Как это могло случиться!? Ведь она выздоравливала! – пронеслось в его голове. – Какая странная смерть!
Мал ни чего не мог понять. Ему оставалось только сожалеть, что он так и не смог продолжить разговор с Еленой. Он вспомнил, как увидел ее в первый раз и принял за Маргариту. Теперь она мертва.
– Как это случилось?
– Как только вы взошли на холм, у госпожи поднялся сильный жар. И все же она продолжала горячо молиться за вас своему богу.
– Это было бессмысленно, – ни один греческий бог не в силах мне помочь!
– Но она молилась богу христианскому…
– Разве Елена была христианской веры? – удивился Мал.
Лия кивнула ему в ответ и продолжила:
– На следующий день у нее заболели глаза, а ночью вернулся жар. Я поила ее настоем из мяты и лимона и отваром тимьяна с медом, и к утру она смогла ненадолго забыться во сне. Днем ее снова охватил жар, и с тех пор Елена не сомкнула глаз. Ей уже ничего не могло помочь. Она умерла вчера вместе с восходом солнца, – ее тело сгорело в лихорадке.
Малу с самого начала было безразлично, какому богу возносит молитвы Елена. Он не мог проникать в мысли людей, он лишь наблюдал за движением их чувств, при этом, нисколько не сопереживая им. Он мог разглядеть лишь то, что лежало на поверхности океана человеческой души, но ее глубины были ему не доступны, и если люди совершали поступки, вызванные не эмоциями, а не постижимой для Мала сутью, то он был просто не в силах понять, что ими движет. Почему Елена заболела? И почему она все-таки умерла? Выходит, что Сейт-Акх был прав, и Мал действительно подвергал ее смертельной опасности. Но ведь жрец даже не подозревал, что гречанка больна. Скорее всего, он еще на корабле знал, что Елена умрет и пытался предупредить об этом.
– Она сгорела? – переспросил Мал.
Лия промолчала, а Гор только пожал плечами.
– Ведь Елена умерла, когда прилетела белая цапля? – спросил принц.
Лия кивнула в ответ.
– Ее сжег изнутри невидимый огонь, – убежденно проговорил Мал.
– Я не знаю, что чувствовала Елена, – сказала Лия. – Она говорила, что ее терзает жар, который всякий раз возникал в груди и затем охватывал все тело.
Мал вспомнил взгляд Бенну. Птица повелевала ему поклониться змеиным богам. Когда же его колени опустились, и Мал взмолился Христу, тогда-то в его груди и вспыхнул нестерпимый огонь. Но и до этого, всякий раз, когда Мал обращался с молитвой к богу, он чувствовал сильное жжение в груди. Так змей отвергал Христа. Но почему? Неужели змеиные боги не могут договориться с Христом о мире? К чему эта вражда? Неужели именно она стала причиной смерти Елены? Ведь она молилась Христу среди тех, кто чтил змеиных богов! И если Мала мог спасти змей, то Елена осталась беззащитной.
– Что если Сейт-Акх предупреждал его о смертельной опасности, которая грозит Елене, исходя из того, что она – христианка. Да, гречанка терпеть не могла жрецов Амуна. Но, может быть, не только их, но и змеиных богов. Но почему?
Его размышления прервал вошедший в спальню Сехмен:
– Ваше высочество, прибыл гонец султана аль-Азиза.