По возвращению во дворец Мал и Гор были призваны Сейт-Акхом на богослужение в храм Монту. Как им не хотелось лечь спать, они вместе с Гатарой и Матарой терпеливо следили за священнодействиями жрецов. Те пропели хвалебные гимны, и лучи заходящего солнца по-особенному ярко высветили стены храма под открытым небом. Затем Сейт-Акх провел церемонию обхождения статуи Монту – бога, обладающего человеческим телом и головой сокола. Тот был вооружен копьем и увенчан короной с золотым диском и двумя перьями голубого цвета. Гатара и Матара принесли ему в дар цветы и плоды с фруктовых деревьев. Мал же начинал понимать, что они совсем не случайно оказались в Нибуре накануне дня Монту. Сейт-Акх, действия которого были подчинены высшим силам, заранее намеревался призвать на помощь бога-воителя. Ведь только Монту может сделать так, чтобы нибурские воины, никогда не участвующие в междоусобных стычках, по доброй воле отправились в поход во славу солнечных богов, а арабы, укрывающиеся за стенами Пер-Меджета, распахнули перед теми городские ворота. Человеку такое устроить не под силу.
На следующий день прогулки по городу продолжились. На этот раз Гор был занят тем, без умолку восхвалял Нибур. Его приводили в восторг люди, дома, деревья, цветы – все то, что могло хоть в какой-то мере воплощать в себе дух Нибура и его красоту.
– А ты полюбила Нибур? – спросил Лию Мал.
– Это красивый город, – отвечала она, – здесь даже самый маленький чувствует себя великим. Но я еще не знаю: смогу я его полюбить или нет.
Мал еще раз убедился в том, что Лия отличается от большинства женщин легко привлекающихся внешним лоском и не удосуживающихся вникнуть: что же скрывается за яркой оболочкой.
– Расскажи мне о своем родном городе? Любишь ли ты его?
– Я так давно не была в Артемидосе, что в моей памяти сохранились только рассказы сестер об этом городе.
– То же самое Лия говорила и о Нибуре, – отметил про себя Мал.
– Я с уверенностью смогу говорить о своих чувствах к Артемидосу лишь после того, как снова окажусь в нем, – добавила Лия и с вызовом посмотрела в глаза Малу.
– Лия! – окликнул амазонку Гор, и указал в сторону канала – Там идет битва! Мы должны это видеть!
Он бесцеремонно схватил Лию за руку, и та позволила Гору себя увлечь. Они побежали к воде, где бились два отряда, сбрасывая друг друга с лодок длинными палками. Мал же всё размышлял о загадочном прошлом Лии:
– Возможно, она была ранена, долгое время не могла прийти в себя, поэтому ничего не помнит, и мои расспросы только причиняют ей боль.
Факелы на центральной площади города зажгли задолго до темноты. Ближе всего к кораблю стояли лучшие воины Нибура. За ними в окружении жен и детей располагались ветераны, отслужившие в армии положенный срок. Дальше никакого порядка в размещении желающих стать свидетелями чуда не было – кто приходил раньше, тот и получал шанс оказаться как можно ближе к кораблю. В этот день всем без исключения дозволялось взбираться на крепостные стены и уже оттуда наблюдать за воспарением корабля. Полководцы и ученые, а также почетные гости города занимали места на вершинах башен и балконах замка правителей. Мал получил приглашение от Матары и Гатары попасть в их число, но предпочел остаться с Лией и Гором. Смешавшись с толпой простых горожан, они шаг за шагом пробирались к проходу на корабль, охраняемому воинами в красных туниках. По узкому длинному ковру к трапу корабля степенно шли инженеры, все как один с сумрачными выражениями лиц. Привилегия подняться в небо принадлежала тем, кто своими изобретениями усовершенствовал жизнь города Нибура. Гор подсчитал, сколько человек взошло на корабль – ровно сорок. Те молча заняли на корабле места гребцов и замерли в ожидании.
И как только погасли последние лучи заходящего солнца, корабль медленно оторвался от земли и под радостные возгласы горожан стал подниматься в небо. Не в силах оторвать взгляда от взлетающего парусника, Мал почувствовал, что в нем пробудилась необъяснимая жажда свободы, и мир тотчас обратился в тюрьму, а он в пленника в окружении ему подобных. Вот только те, кто был рядом, даже не подозревали о своем пленении, и Мал испытывал непреодолимое отвращение к радостной суете охватившей Нибур. Что она значит в сравнении с той свободой, которую являло собой творение халдейских магов? И как же беспомощны те, кто пытается объяснить его своим умом. Наверное, они также желают вознестись над землей, и не только они, но путь к свободе не лежит через арифметический расчет. Нибурские инженеры уверовали в рациональность, целесообразность и наличие логического порядка во всех явлениях окружающего мира, но они не в силах разрешить загадку корабля. Она слишком противоречит привычному образу мыслей. Тайна корабля – за гранью понимания нибурских ученых. Они все еще надеются разгадать механизм, поднимающий парусник в небо, но тщетно. Даже если они расчленят корабль на мелкие частицы, то и тогда не смогут понять его устройство. Хуфтор был даже слишком прав, когда утверждал, что только те, кто чист душой, свободны от оков этого мира и могут парить над ним, как птицы. Именно об этом когда-то ему говорил Призрак, называя жителей Нибура гнилыми плодами. Тогда Мал возражал ему и возмущался тем, как безжалостно Лесной воин уничтожает так разумно устроенный город, а теперь понимал, насколько тот был прав: жители Нибура отравлены чрезмерным умом, который отрицает чудо, а вместе с ним свободу и веру в возможность существования иррациональных законов мироустройства.