– Слава Аллаху, я молилась и ждала вас. Я знала, что нас спасут.
В пещере толпились женщины и дети. Кое-кто лежал без сознания. Все молчали, и только мальчик, стоящий, опираясь на копье, чуть поодаль, произнес, словно бы обращаясь к самому себе:
– А мы уже думали, что станем пищей для этих тварей…
Как выяснилось, это были жители арабской деревни. Спасаясь от наводнения, они двинулись в Нибур, но не успели добраться вовремя. Вода загнала их в горы и свела со стаей волков. Мужчины сражались и погибли в неравной схватке. Бердан же знал пещеру, в которой пришлось скрываться арабам, не понаслышке. В юности он любил охотиться в этих местах и неоднократно ночевал в ней. Он распорядился отправить спасенных на «Джирджис», который вмещал в себя не менее тысячи человек, и был единственным кораблем, на котором плыли арабы.
Мал решил: пока ему не наскучит, он останется на «Зевсе», и известил об этом Гора. Вместе с нибурцами он ежедневно объезжал гористые острова и помогал вызволять оттуда спасающихся от наводнения арабов и намного реже греков и египтян. Спасенные утверждали, что вода в последние три дня перестала прибывать, но и убывать пока не собиралась.
Когда ветер ослабевал, «Зевс» шел на веслах. При этом почетные места гребцов могли занимать как мужчины, так и женщины. Используя технику глубокого ритмичного дыхания, они умело распределяли силу своих мышц, не растрачивая ее понапрасну. Мал сам убедился, что на слегка углубленном сидении из слоновой кости, к которому поступала мягкая струя свежего воздуха, гребцы могут очень долго сидеть, почти не испытывая усталости.
Нибурцы стали избегать разговоров с Малом, они почти не замечали ни его самого, ни Лию. Мала это ничуть не задевало. На «Зевсе» он предпочитал проводить время с Берданом. Они почти ежедневно встречались и вспоминали битвы и военные походы, в которых им приходилось участвовать. Бердан был воином от рождения. Почти всю свою жизнь он командовал людьми на суше и на море, вот только в отличие от большинства нибурцев не любил механические приспособления, хотя и был инженером по образованию. Мал все больше убеждался в том, что для Бердана человеческие отношения обладают ничуть не меньшей ценностью, чем логика. Он видел, что адмирал всеми силами старается возместить холодность нибурцев, возникшую после столь неудачного для Мала поединка. Принц подружился с помощником Бердана Геральдом, с капитаном «Геры» – статным рыжеволосым Ксантом и с невзрачным капитаном «Гефеста» по прозвищу Кузнец. По ночам они становились на якорь, пришвартовывали свои корабли к «Зевсу», приходили в адмиральскую каюту и там присоединялись к застольным разговорам.
Однажды Мал попросил Бердана дать ему несколько уроков фехтования. Тот согласился заниматься не только с ним, но и с Лией. Амазонка неожиданно заявила о желании нагнать своих сестер в умении обращаться с холодным оружием. Под неодобрительные взгляды нибурцев под руководством Бердана они вдвоем принялись упражняться в искусстве владения мечом.
Через четырнадцать дней после того, как Мал покинул «Гор», на «Зевс» прибыли Сейт-Акх и Менафт. Они были во всем белом, как будто готовились к проведению священнодействия:
– Мы приближаемся к Пер-Меджету, – вместо приветствия объявил верховный жрец.
Еще вчера Бердан предупредил, что они совсем рядом с крупным городом, но он называл его Оксиринхом.
– По моим расчетам мы достигнем Оксиринха, а вернее того, что от него осталось, до полудня, – ответил адмирал.
Теперь Малу стало очевидно, что речь идет об одном и том же городе. Он вспомнил, как Сейт-Акх обещал ему, что арабы, скрывающиеся за стенами Пер-Меджета, однажды будут рады их появлению. Это означало, что сегодня пришло время для свершения одного из пророчеств верховного жреца.
Сейт-Акх и Менафт вышли на верхнюю палубу и принялись сосредоточенно молиться. Их отрешенный вид тут же напомнил Малу о береге Гераклиополя, и о том, что предшествовало гибели арабов в языках таинственного голубого пламени. Сам же он чувствовал знакомое напряжение, усиливающееся с каждым мгновением. Сомнений не было: внутри него пробуждался змей.
– Адмирал, впереди – туман, – сказал Геральд, отвел от глаз кожаную подзорную трубу и передал ее Бердану.
– Если бы это был туман, то мы бы уже давно шли внутри него, – возразил Бердан и приказал всем облачиться в доспехи.
Туман не предвещал ничего хорошего. Адмирал чувствовал грозящую им опасность, еще не зная, откуда она исходит.
– Но как же тогда трактовать предсказание жреца? – подумал Мал. – Если их там сейчас подстерегает смерть, то это означает, что арабы уже мертвы, и их прибытие в Пер-Меджет не имеет смысла.