Верховный жрец окончил молитву с первым лучом солнца и спустился в каюту. Мал отправился вслед за ним, чтобы услышать от него, наконец, что поход в честь первых богов завершен. Но вместо этого, жрец в который раз стал рассказывать о богах – первых наставников египтян, какие подвиги они совершили на земле, как их почитали в египетских городах и селениях и почему Пер-Меджет не был исключением среди них:
– Здешние жители великолепно знали египетские пустыни и были отличными проводниками. Они поклонялись богу Сетху, наделяющему людей воинской доблестью и способностью выживать в мире зверей и птиц. Одновременно, Сетх противостоял тому, что создал Осирис и его сподвижники. Но люди учились у него, прежде всего, жить в гармонии с природой, какой бы дикой и опасной она не казалась. Сетх учил людей понимать язык, на котором говорят звери и птицы и заботиться о них. Под его наставничеством люди и звери вместе жили и вместе умирали. Но со временем человек, изобретая все более изощренные орудия убийства, уверовал в свое превосходство над миром зверей. Он стал требовать от животных беспрекословного подчинения своей воле. Так человек отдалился от зверей и птиц и перестал понимать их язык.
– Есть ли в этом хоть толика справедливости? – спрашивал Мал самого себя.
Он помнил, с каким укором взывали к нему полулюди-полузвери из сна:
– Когда-то мы были вместе, а теперь ты предал нас. Зачем? Ведь ты такой же, как мы!
Леопард, сопровождавший его в странствиях по Египту, стая волков, служивших Лесному воину, безобидные существа из деревни оборотней вблизи Нибура, – Мал никогда не принимал их до конца, но и не смел отвергать их, памятуя о своем змеином торсе.
– Когда же брат Сетха Осирис стал наделять людей знаниями, – продолжал Сейт-Акх, – отучать их от кочевого образа жизни, пропасть между человеком и зверем стала расти. Осирис научил людей выращивать злаки и строить города, преграждать дорогу воде плотинами и, наоборот, открывать ее с помощью каналов, чтобы и в засушливые времена поля с посевами были увлажнены. Осирис дал людям искусства, ремесла и установил законы. Тогда-то и пошатнулось доверие к его брату. Люди стали забывать Сетха, и тот возненавидел все, чему наставлял людей Осирис. В особенности его ненависть была обращена на земледелие и градостроительство. Сетх считал, что Осирис призывает истязать землю, а что может быть бессмысленнее возведения зданий, которые рано или поздно обратятся в пыль? В гневе Сетх обрушивал на землю засухи, бури, шторма. В тех случаях, когда Осирис взывал к разуму, Сетх прибегал к силе. Только так он чаял вернуть людей из добровольного рабства к свободе. Война между братьями стала неизбежной. Сетх решил умертвить Осириса, подобно тому, как он сам умертвляет дух людей, развращая их роскошью. Однажды, во время пира богов, Сетх выставил на всеобщее обозрение искусно выделанный саркофаг, объявив, что подарит его тому, кому он придется впору. Один за другим боги стали примеряться к саркофагу, а когда очередь дошла до Осириса, и он улегся на смертное ложе, подручные Сетха захлопнули крышку гроба, запечатали ее свинцом и бросили в воды Нила. А когда течением реки саркофаг прибило к берегу, Сетх нашел его, открыл, разрубил тело Осириса на четырнадцать частей и разбросал их по всему Египту. Супруга Осириса Изида, ее сестра Нефтида, Тот и Анубис в течение двенадцати дней собрали тринадцать из них. Отсеченный Сетхом фаллос был брошен на съедение оксиринхам. Те без зазрения совести поглотили божественную плоть, за что и были прокляты приверженцами Осириса. Сторонники Сетха, наоборот, признали их священными рыбами за то, что те предотвратили растрату жизненной силы на созидание того, без чего человек может легко обойтись.
Пришло время, и сын Осириса Гор отомстил Сетху. Он сошелся с ним в поединке и победил, позволив сопернику вырвать у него око. Свой глаз Гор дал проглотить отцу, и тот возродился к жизни. Но лишенный фаллоса-источника жизненной силы, Осирис не стал задерживаться в мире живых, он отдал бразды правления Египтом Гору и удалился в Иару – мир мертвых. Сетха же изгнали из городов, и тот стал покровительствовать охотникам и кочевникам. Он и сам не переносил людей, неспособных оставить города и вернуться в лоно природы. Их стремление к знаниям, обладание которыми порождало только лень, жажду роскоши и чревоугодие, в глазах Сетха ставили людей ниже зверей и птиц. Разве зверь, прибегая к убийству, не ограничивается необходимым ради утоления голода, тогда как человек, если начинает убивать, то уже не может остановиться, пока не убьет всех, кто попадется ему на глаза. Горожанин, оторванный от природы, обратился в жадное и жестокое существо, способное убить лишь ради забавы, пренебрегая всякой мерой. Так считал Сетх. Возможно, он был прав, но люди уже не могли отказаться от даров Осириса. Они нуждались не только в пище для тела, но и в пище для ума. Люди тщетно возводили в честь Сетха храмы, но тем самым они только оскорбляли его, потому как бог признавал только один храм – девственную природу, только один ритуал – возвращение человека к естеству, в мир природы, где правит закон силы, где человек свободен и равен другим живым существам.