«Красивая!» — подумал Лёша. В тот же момент ему до безумия захотелось увидеть её глаза. Только бы не зелёные. Рыжие волосы и зелёные глаза — слишком банально. Таких полно в его фантастических книгах. Голубые или серые было бы здорово.
Лёша стоял и гадал, желая чтобы незнакомка сняла очки, когда сидевший с ней старик повернул голову и заметил случайного наблюдателя. Наклонившись к девушке, он зашептал ей на ухо, и она залилась звонким переливчатым смехом. Лёша покраснел: не над ним ли смеются? Старик снова посмотрел на него и призывно махнул рукой: подходи, не бойся! Лёша ещё больше смутился, резко развернулся и пошёл прочь. Сердце билось как бешеное, и он вместо того, чтобы сразу идти домой, нарезал пару кругов по городу. У автовокзала остановился перевести дух и заметил у одной из лавочек Витю, уничтожающего свой рюкзак.
Лёша замер. Ни сам Витя, ни его действия не вписывались в нормальную картину Лёшиного мира. Парень подбежал к другу.
— Ты чего? — спросил он. — Что случилось?
— Отвали! — огрызнулся Витя, продолжая терзать рюкзак. — Иди, куда шёл!
Оторвав от рюкзака собственноручно пришитые заплатки, Витя со злобой пихнул его в урну да ещё и ногой придавил сверху, чтобы не высовывался. Потом собрал вываленные из рюкзака вещи, положил их на свитер, завязал тот в виде узелка и, даже не попрощавшись, полез в автобус, оставив Лёшу в одиночестве гадать над причинами произошедшего.
Глава 10
У отчима всё всегда решалось в последний момент. Обдумывал-то он свои действия скорее всего раньше, а вот до остальных доносил перед самым их выполнением и плевать, что у кого-то могли быть собственные планы. Особенно плевать было на Витю.
— Эй, таракан! — позвал он в пятницу утром, мстительно дождавшись, пока пасынок до конца утрамбует любимый рюкзак. — Слышь! Ты вещи не бери, сегодня не поедешь никуда. После школы — сразу домой! Я отгул взял, обои клеить будем. Надо мебель отодвигать.
Витя выругался про себя. Во-первых, он терпеть не мог позорной клички, которой наградил его отчим. Во-вторых, подумалось, что пятницей дело не ограничится, и они ещё надвигаются и наклеются на все выходные, а бабушка станет сидеть и ждать внука. Пирогов напечёт, а он и не приедет. Расстроится старушка. Жалко, что мобильным пользоваться так и не научилась, а стационарного телефона у неё отродясь не было.
Витя вздохнул. Отчим понял вздох превратно:
— Что, таракан, неохота? Конечно лучше пузом кверху лежать, пока тебя бабушка охаживает!
Чтоб он понимал! Это ведь Витя заботился! Чинил покосившийся забор, латал прохудившуюся крышу, выгребал уличный туалет и полностью занимался огородом. Деревенский дом — не квартира. Там поклейкой обоев не отделаешься. Бабушка только есть готовила и пирогов пекла целую гору. Ну, это ей только в радость.
Витя подумал про пропавшую выпечку и так ему грустно стало, просто невмоготу. Получится, что бабушка зря обрадуется и наготовит, а он очень хорошо знал, что значит долго ждать того, что в конце-концов не случится. Потом перед глазами появились наличники, которые он хотел покрасить в белый цвет. Даже баночку краски прикупил. Сегодня не поедет, глядишь, зарядят через неделю дожди. Какая уж там покраска. Витя не сдержался, почти вслух выругался.
Отчим прищурился, взглянул пристально и добавил:
— Сегодня всё сделаем, покатишься завтра с утра в свою деревню. Понял?
«Ну да, конечно! — подумал Витя. — Он ведь из вредности не отпустит».
Ведь и правда лучше бы не отпускал. Тогда не узнал бы Витя ничего о своём прошлом и жил бы согреваемый мыслью о героически погибшем отце.
Дело в том, что была у Вити тётя Лена, сестра отца. Жили они в одном городе и сотни раз встречались на улице. С её дочкой Таней Витя и вовсе учился в одной школе. Встречаться они встречались, а друг друга не узнавали. Витя вообще не знал, что у него есть родственники кроме мамы и бабушки, а тётя Лена понятия не имела как выглядит выросший племянник да и общаться с ним и его мамой ей совсем не хотелось.
Так получилось, что в ту субботу, когда Витя ни при каких обстоятельствах не должен был остаться в городе, у тёти Лены был день рождения, да не простой, а юбилей. По этому поводу она собирала гостей, и приехали даже те, кого она годами не видела. Приехал и высокий мужчина лет сорока. Он шёл через вокзальную площадь с букетом цветов в руке, когда в него со всего маху влетел лопоухий подросток с радостно-пронзительным криком: «Батя!»