Лёша всегда любил рисовать. И только людей. Они получались у него на удивление похожими. Портретами восхищались, приписывая Лёше чуть ли не гениальность, но пару лет назад рисование ему наскучило. Не осталось тех, кого хотелось бы изобразить. Он уже и думать забыл про это своё увлечение, но вчера вечером, размышляя над особо сложной задачей по математике, Лёша задумался и начал рисовать прямо в тетради увиденное утром лицо: острые скулы, длинноватый нос, ямочка на подбородке и вокруг копна развевающихся от ветра волос. Только глаза зияли пустыми провалами. Лёша попытался представить себе её взгляд, но ничего не выходило. Вздохнув, он нарисовал очки и заштриховал стёкла. Потом отыскал в столе краски и попытался изобразить девушку в цвете. Он перевёл всю бумагу, что была в доме, но так и не решил, что делать с глазами. Задача по математике была благополучно забыта.
Сейчас Лёша бежал по стадиону и думал. Почему бы не сходить на автовокзал и не встретить Витю? Друг он или не друг? Витя всегда приезжает на последнем автобусе. Во сколько это? Что если пойти днём и посмотреть расписание, а заодно пройти через тот двор? Погода пасмурная, и девушка наверняка снимет свои солнечные очки. Тогда он увидит её глаза, завершит портрет и сможет спать спокойно. Или всё же не сможет?
Лёша отогнал от себя шальные мысли. Дело в искусстве и ни в чём другом. Потом ему пришла мысль, что девушки может и не быть в том дворе. Не может она сидеть и ждать, пока Лёша притащится смотреть на её глаза. И живёт она наверняка в другом доме или даже в другом городе, а сюда попала по своим личным делам и никогда уже не вернётся.
Дорогу преградил отец.
— С ума сошёл? Какой круг наматываешь?
— Какой? — удивился Лёша. Погрузившись в себя, он совсем забыл о времени.
— Угробиться хочешь? — неужели отец проявил-таки заботу? Только в этот раз она была ни к чему. Лёше было вовсе не тяжело.
Глава 12
За мутно-серым окном проплывали поникшие, потерявшие почти всё своё одеяние, деревья. «Берёз изглоданные кости» неожиданно ворвалось в мысли. Лёша вздрогнул. Есенин. Всё из-за мамы с её стихами. Всплывают в голове в самые неподходящие моменты жизни.
Что он здесь делает? Куда едет? Зачем? Ну, со вторым понятно: в Москву едет, в музей. А вот зачем, вопрос сложный. Мог бы сейчас снова пойти в тот двор. Кто знает, может быть, девушка с золотыми волосами там. На прошлой неделе её не было, а сегодня могла прийти. Сейчас, в этот самый момент. Лёша вздохнул.
— Ещё немного осталось! — с энтузиазмом воскликнула сидящая рядом Ню и так близко прижалась к Лёше, что белобрысая Юлька Савченко противно захихикала «любовь-морковь».
В прошлое воскресенье, когда вернувшийся со стадиона Лёша открыл дверь, чтобы отправиться на автовокзал узнать расписание автобусов, а заодно пройти через тот самый двор, он чуть не убил этой самой дверью притаившуюся за ней Ню.
— Я поеду в музей, — вместо приветствия заявила она, потирая ушибленное плечо.
— Поздравляю! — Лёша поморщился. Он-то тут при чём?
— Поедешь со мной?
— Подожди! — он опешил. — Ты же с классом поедешь?
— Ну, да! — протянула Ню.
— Вот и езжай! Я тебе зачем?
— Не хочу одна!
Так спокойно. Досчитать до пяти. Медленно. Потом выдохнуть.
— Ты. С классом. Поедешь. Не одна.
— Они придурки! — Ню почти плакала. — Это всё равно что одна.
— Не поеду! — Лёша решил проявить настойчивость. Закрыл дверь и побежал вниз по ступенькам.
За спиной раздался всхлип, тонкий как плач ребёнка или писк котёнка. Лёша обернулся. Ню стояла, отвернувшись к стене и ковыряла краску.
— Перестань! — закричал Лёша. — У своей двери наковыривай!
— Иди-иди! — она повернула к нему обиженное лицо. — Я сама как-нибудь разберусь.
Лёша молча выругался. Ему ужасно не хотелось никуда ехать, но в то же время он не выносил, когда кто-то страдал, особенно женщина. Даже если она маленькая, худая и нервная.
— Ладно, не плачь! — он уже смирился со своей судьбой. — Поеду!
Ничего. Один день как-нибудь перетерпит.
Лично для себя смысла в музеях Лёша не видел. Одно дело картины или статуи. Разок глянуть можно, восхититься талантом да и пойти себе дальше. Только не стоять, как любят некоторые, по десять минут, разглядывая детали. Чего там разглядывать?
Есть ещё залы со всякими черепками, украшениями и всем тем, что отыскали в земле упорные археологи. Они только для особо увлечённых, таких как Борька Козловский. Сидел позавчера на уроке, под столом книжку читал «Мундирные пуговицы времён Александра Второго». С увлечением читал, а в книжке страниц пятьсот, не меньше. Неужели всё про пуговицы?