— Давай-давай! — сказал Лёша только чтобы она отвязалась.
Сегодня Ню притащила пятилитровую «баночку» для кимчи и попыталась намекнуть на маринованные яйца. Лёша свалил на отца. Тот как будто будет против.
— А мы в твою комнату спрячем, возле батареи, за шторой.
Лёша очень убедительно сверкнул глазами, выражая всё возмущение, что накопилось внутри, и Ню сдалась.
— Ну, ладно. Давай хотя бы гёдза сделаем, — и ткнула ему под нос фото на телефоне.
— А, жареные пельмени! — сказал Лёша.
— Да нет же! Гёдза! Японское блюдо.
— Жареные пельмени, — так и не сдался Лёша.
Сегодня он сидел за заляпанным столом с полным животом жареных японских пельменей и с тоской оглядывал припорошенную мукой кухню. Его слегка мутило. Не только из-за съеденного. Не давал покоя сотворённый Ню беспорядок. Как только он предложил прибраться, Ню горестно вздохнула, поковыряла пальцем засохший кусок теста и внезапно вспомнила, что как раз сейчас должна бежать в детский сад за сестрой.
— В следующий раз уберёмся! — бойко сказала она и выскочила за дверь.
Глава 15
Вите снился арбуз. Большой, с тёмно-зелёными полосками он призывно хрустнул под ножом, мелькнула красная мякоть. Витя нетерпеливо облизал пересохшие губы, наклонился ниже… вдруг арбуз ожил, подскочил и продекламировал Лёшиным голосом:
— Сел я в белый автобус, в белый, тёплый, хороший, — там вертелась, как глобус, голова контролёрши.
Витя моментально проснулся и увидел салон всё того же старенького автобуса.
— Молодец! — захлопала в ладоши сидевшая справа от него Тамара. — Кто написал?
Напротив ковыряла в носу чокнутая с зелёной чёлкой. В самом деле ковыряла, руки ей оторвать! Лёша рядом сидит, лыбится. Нет бы толкнуть!
— Я знаю! Знаю! — продолжила Тамара. — Это же Рубцов! Кто ещё знает стихи про автобус?
Никто не знал.
— Ну, хорошо, а какие ещё стихи Рубцова вы знаете? Лёша, молчи! Ты у нас поэтический мозг. Пусть другие подумают.
«Как на детском утреннике в дурдоме!» — мрачно подумал Витя.
Чокнутая отлепила наконец палец от носа и принялась скрести стекло. Уж, лучше бы ковырялась, честное слово!
— Я уверена, что знаете, — не унималась Тамара. — Песня есть.
И как затянет:
— Я буду долго гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Нарву цветов и подарю букет той девушке, которую люблю.
К несчастью чокнутая песню знала и тоже заголосила. Витьке захотелось выйти. Через окно. На ходу. Неважно как. Главное подальше от этого дурдома.
Это случилось неделю назад. Витя сидел на заборе у рынка вместе с Колькой Суворовым и братьями Портнягиными. Братья с Колькой потягивали пиво (в морозный день!), Витя пить отказался. Хватит с него кладбищенских приключений. Вылезет снова из глубины души чёрная мразь, таких дел наворотишь, что не отмоешься.
— Эй, рыжая! — закричал Колька. — А ты ничё такая! Мож замутим? Заходи вечерком!
Девушка и правда была ничего, если судить со спины — высокая, стройная с пышными рыжими кудрями. Она осторожно шла по узкой тропинке нечищеного тротуара. Витя даже засмотрелся — упадёт или нет? Каблуки-то немаленькие по такой погоде!
— Э, ну ты чего? — не унимался Колька. — Крутая типа, да?
Он слепил снежок и бросил в сторону девушки. Снежок угодил ей чуть ниже лопаток.
Девушка обернулась и оказалась старушкой. Высокой, стройной с красивыми волосами («Парик» — разочарованно подумал Витя), но всё-таки старушкой. Колька даже с забора грохнулся, увлекая за собой братьев. Потом произошло странное: старушка поставила на землю сумки, наклонилась, слепила снежок и метнула в Витю.
— Вы чего! — заорал тот. — Это ж не я бросался!
Старушка улыбнулась и начала смеяться. Её смех был таким заразительным, что и Витя захохотал. В это время из-за угла показался Лёша. Он шёл, сосредоточенно изучая снег под ногами.
— Лёша Бочкин! — закричала старушка, а Лёша подошёл, молча подхватил её сумки и двинулся дальше, как будто так и надо.
— Эй! — заорал Витя. — Это кто ещё? Бабка твоя?
Лёша остановился. Посмотрел укоризненно:
— Это Тамара, — сказал он и протянул Вите сетку с апельсинами. Тот зачем-то взял, попутно припоминая, что такие, кажется, называются авоськами и сто лет уже не продаются.
Она, по-видимому, оказалась ведьмой. Говорят же, что они рыжие. Как начала выспрашивать, кто такой, откуда, где Новый год встречать будет. Витька возьми да и выложи и имя с фамилией, и адрес, и то, что на каникулы в деревню поедет. Умолчал только, что жутко боится приехать, протоптать тропинку к старенькой избушке, долго стучать по окнам и не достучаться. Возраст как никак, что угодно может случиться.