– И что там? – тихо спросил я.
– Там всё ещё много постыдной слабости, недостойной мага. Но вместе с ней есть и что-то такое, что стремится вырваться вперёд. Вы так хотели поступить в академию. Скажите, господин Мортегар, вы счастливы теперь?
Я тоже попытался заглянуть себе в сердце и найти честный ответ. Поиски меня увлекли.
– Молчание – верный ответ, – сказал Дамонт. – Счастье достигается долгим и упорным трудом. Но вы сейчас, будто птенец, выпадающий из гнезда, расправляете крылья и сходите с ума от восторга и страха. Это правильные чувства. Но они пройдут. А потом вы опять останетесь наедине с собой. И я посмотрю, куда вы направитесь дальше. Рад приветствовать в академии. И добро пожаловать в клан.
Он указал ладонью на камни, и я опустил взгляд. Что-то внутри потянуло меня к одной руне. Узнал руну Беркана, которая красовалась на руке Талли. Я взял её, подбросил камень на ладони, повертел его в пальцах и положил назад. Нет.
– Вы не устали меня удивлять, господин Мортегар? – вежливо спросил Дамонт. – Это не рынок.
– Прошу прощения…
Я перевел взгляд на другой камень. Сработал «интерфейс».
Руна Отал. Разделение, распутье, необходимость принять выбор. Расставание с прошлым.
Грустно улыбнувшись, я сжал камень в кулаке. И это вы называете болью? Я чуть не рассмеялся. По сравнению с тем, как мне запомнилось принятие печати Огня, эти ощущения казались щекоткой. Мерзкой такой щекоткой, которая прокралась сквозь ладонь, посвербила в костях и проявилась на тыльной стороне чёрным узором.
Получение дополнительного статуса – маг Земли. Ранг – 0. Специализация – ученик военной академии. Текущая сила Земли – 10. Пиковая сила Земли – 15.
Я положил камень на место и, поклонившись ректору, вышел из святилища.
– Ну как? Покажи? Какую выбрал? – налетели на меня Авелла и Ямос.
Больше рядом никого не было, если не считать парочки рыцарей, несущих почётный караул у входа. Остальные ушли отмечать поступление, начало новой жизни.
Я показал руну, Авелла и Ямос в долгу не остались. «Интерфейс» быстро расшифровал мне их значения. У Ямоса – руна Ингуз: предвестник лучшего времени, новая ступень развития. У Авеллы – Уруз: мужество, сила, начало, дорога к успеху через большие потери. Да, я представлял себе, каким тернистым будет её путь к успеху. Но так же хорошо представлял и её улыбку, за которой будет скрыта вся боль. Да чего её представлять – вот она, прямо передо мной, так и светится.
– Идём веселиться! – Ямос потащил нас к академии. – Мы с ребятами подсуетились. Танн ещё давно пару бочонков притащил, они у моего друга спрятаны. Надеюсь, там ещё не всё выжрали. Авелла, ты с нами?
– Конечно! – легко согласилась та. – Вы же мои друзья.
Она скакала впереди, будто маленькая девочка, играющая в «классики», и что-то напевала себе под нос.
– Морт? – толкнул меня в бок Ямос. – Ты как?
– Да, конечно, – кивнул я. – А…
– Конечно, и Натсэ тащи, – без слов понял меня Ямос. – Что она, не человек, что ли.
– Я тогда Ганлу возьму, – сказала Авелла. – Она всегда какая-то грустная, может, развеселится. Господин Мортегар, вы должны будете научить меня, о чём говорят с рабынями. Я постоянно её стесняюсь.
– Попробую, – рассмеялся я. – Если мы, наконец, перейдем на «ты».
– Действительно! – засмеялась Авелла в ответ. – Друзья же могут говорить друг другу «ты».
Я зашёл в комнату, получив от Ямоса подробные инструкции, куда нужно идти, чтобы не пропустить самое главное веселье. Натсэ сидела на столе, подперев подбородок руками. Она казалась такой грустной и одинокой в темноте, что мне сделалось стыдно за своё недавнее веселье.
– Ну вот и всё, – сказал я неуклюже. – Пойдём?
– Куда? – посмотрела на меня Натсэ. В комнате было темно, только луна слабо светила в спину сидящей на столе девушки.
– Ну, там… Ребята собираются отмечать. Ямос, Авелла, наверняка ещё куча народу. Нас с тобой пригласили.
– Морт… – тихо сказала Натсэ и спрыгнула со стола. – Зажги, пожалуйста, свет.
Я подчинился. Спички лежали в ящике каменного стола, который не открывался без печати. Поджёг свечу. Натсэ постучала пальцем по тому месту на столе, где только что сидела.
– Это появилось полчаса назад.
Я склонился над столом и увидел слова, будто вырезанные на нём. Всего два слова, которые, будто два валика, отжали из меня все остатки радости.