Я кое-как от него отделался, шагнул вперёд и… обнаружил, что Талли ушла. У меня заколотилось сердце. Потеряться в этом сумасшествии совсем не хотелось. Я пробежал вперёд, наудачу свернул направо. Ни следа Талли!
Навстречу шла мрачная процессия людей в чёрных плащах. Десяток парней, парочка девушек. Одна из них мне улыбнулась. Её белокурые волосы красиво ниспадали на чёрную ткань, лицом она напоминала ангелочка. В её сторону даже думать было страшно, не говоря о том, чтобы прикоснуться.
Я робко улыбнулся в ответ и замешкался – застрял, как дурак, посреди дороги.
– Пшел вон! – рыкнул один из парней и толкнул меня в сторону.
Я чуть не упал. Толпа заржала, но, слава Огню, прошла мимо. Девушка-ангел сбилась было с шага. Она смотрела с сочувствием, но толкнувший меня парень, что-то резко сказав, дёрнул её за руку, и чудесное видение растворилось.
Я перевёл дух.
– Партрэт! – раскатисто произнёс кто-то над самым ухом.
Я подпрыгнул. Оказывается, меня оттолкнули на прилавок, и теперь его хозяин – смуглый черноглазый мужчина лет сорока, с трёхдневной щетиной, – смотрел на меня.
– Что, простите? – пробормотал я.
– Партрэт, – повторил мужчина. – Лубой партрэт. Малынький, балшой, у мыдалйоне.
Говорил он с чудовищным акцентом, но я его понимал. Мужчина указывал на разложенные на прилавке портреты. С большинства из них смотрели красивые женские лица. Одни были написаны краской, другие – нарисованы углём или карандашом. Одни в рамах, другие просто на листах бумаги. А ещё на прилавке лежали медальоны. Ну, такие, которые открываешь, – а там портрет кого-то близкого.
И тут меня осенило.
– Вы сами рисуете? – волнуясь, спросил я.
Мужчина, величественно прикрыв глаза, наклонил голову.
Плюнув на здравый смысл, я достал из кармана свой многострадальный смартфон, включил его, нашёл в «галерее» фотографию сестры.
– Вот такой портрет, – сказал я и показал на золотой (скорее всего, конечно, позолоченный) медальон. – Вот сюда.
Мужчину появление на прилавке высоких технологий не смутило. Он подвинул смартфон к себе, несколько секунд вглядывался в лицо на экране, потом кивнул:
– Харашо, – сказал он. – Втарая палавына?
До меня дошло, что в медальоне есть место для двух картинок. Я лихорадочно задумался…
– Вот ты где! – рявкнула Талли и схватила меня за руку. – Как ребёнок, честное слово! Идём! Торги сейчас начнутся.
– Постой! – крикнул я, но Талли было не остановить. Да уж, она-то точно, в отличие от меня, хлюпиком не была. Тащила, как сущий трактор.
Я беспомощно вытянул руку в сторону уменьшающегося прилавка. Смуглый мужчина со всё таким же серьёзным и невозмутимым лицом поднял руку в ответ. Странным образом этот жест меня успокоил.
Глава 11
Рынок рабов размещался в дальней части обычного рынка и представлял собой огороженную круглую арену, по периметру которой толпились состоятельные граждане. Талли, нисколько не смущаясь тем, что самая бедная дама из собравшихся одета раз эдак в сто богаче её, протолкалась к самому ограждению и приволокла за собой меня.
Я чувствовал себя неуютно и беспомощно. Не помню, когда в последний раз расставался со смартфоном, и уж тем более оставлял его в чужих руках… С разблокированным экраном…
– Сейчас будет веселуха! – жарко дышала мне в ухо Талли. – На торгах вечно какая-нибудь история. Если повезёт, можно раба и бесплатно заполучить. Главное, ушами не хлопать.
А вот интересно, сообразит ли «партрэтыст», что такое свайп? А если сообразит? Что он обо мне подумает? Меня, может, уже городская стража разыскивает… Ой, дурак…
– Начинается! – дёрнула меня за руку Талли.
На середину арены вышел толстяк с огромной золотой цепью на шее и золотыми перстнями на каждом пальце. Толстяк улыбался во весь рот. Рот был заполнен кривыми жёлтыми зубами. Видимо, золотые ставить тут ещё не научились. Толстяк вёл на тонкой стальной цепочке невзрачную девочку лет шестнадцати. В моём мире из неё можно было бы сделать красавицу при помощи косметички и получаса времени. Здесь же она выглядела, как… Никак. Пройдёшь мимо и не заметишь.
– Мам, давай эту! – услышал я слева капризный голос и повернул голову.
Паренёк примерно моего возраста, тоже в сером плаще, теребил высокомерную даму, которая стояла, вскинув голову так, что, наверное, вообще ничего, кроме птичек, не видела.
– Здравствуйте, дамы и господа! – попытался исполнить нечто вроде поклона толстяк. – Рад приветствовать вас. Не буду злоупотреблять вашим вниманием, мы все тут не для разговоров собрались. Первый лот – юная, похожая на нераспустившийся цветок Ганла. Умеет хлопотать по хозяйству, прекрасно вышивает и готова постичь тонкости науки любви под вашим руководством.