– Раб, – жёстко сказал Мелаирим.
– Да что вы заладили – «раб, раб»! – психанул я. – Она будет жить здесь, и я не хочу, чтобы… – Тут у меня в голове как будто что-то переключилось, и я произнёс фразу, которой не думал, но которую мог понять Мелаирим: – Я не хочу, чтобы на мою рабыню таращились посторонние без моего разрешения.
Мелаирим задумался. Хмыкнул. Пожал плечами.
– Ладно, я что-нибудь устрою, – сказал он. – Сегодня же, обещаю. А пока позвольте мне поговорить с племянницей.
Я уступил. Мелаирим выглядел достаточно злым и уставшим, чтобы я был уверен: взбучка Талли будет суровой, но недолгой. Такой, которой она и заслужила.
Мы с Натсэ опять остались вдвоём. Она подошла к одному из манекенов, маленькому, и замешкалась.
– Хозяин, вы позволите мне?..
– Валяй, конечно, это твоё, – махнул я рукой.
Она натянула на манекен юбку, потом – блузку. Что-то ещё оставалось у неё в руках, и я, смутившись, отошёл на свою половину комнаты. Сел на кровать. У меня тут была мягкая шкура и постельное бельё, а у Натсэ – голые камни. Надо будет и этот вопрос решить до ночи.
– Хозяин? – показалась Натсэ у перегородки.
Я поднял на неё вопросительный взгляд.
Она глядела куда-то в сторону, щёки её слегка порозовели.
– Если вы хотите узнать что-то такое, чего не расскажет вам сила стихии, то… Может быть, это будет полезным. Ваши друзья никогда не были дворянами.
Я пару раз моргнул, пытаясь понять, что мне даёт эта информация.
Натсэ, видя моё замешательство, пояснила:
– Во всех кланах право основать род давали самым сильным магам. В том числе в клане Огня. Во время войны дворян перебили всех, по спискам. Допускали, что кто-то мог уцелеть, но это мелкая шушера, о них всерьёз никто не беспокоился.
Она опять помолчала, но, видя, что я по-прежнему недоумеваю, внесла окончательную ясность:
– Мелаирим, скорее всего, не такой уж сильный маг, каким хочет казаться. И не любой ритуал ему будет по плечу. Просто имейте это в виду, на всякий случай.
Я вздрогнул на слове «ритуал». Неужели она всё слышала?
– Как ты об этом догадалась? – пробормотал я.
– В дворянских семьях рабы живут в отдельных помещениях, никто в здравом уме не положит раба наравне с собой. За исключением. Ну…
Она так покраснела, что слова были излишни. Сама это поняла и, чуть громче и злее, закончила:
– Ни Мелаирим, ни Талли об этом даже не знают. Они знают только то, что в студенческих общежитиях рабы живут вместе с хозяевами, и думают, что так заведено везде. Их, скорее всего, даже не принимают в приличных домах.
– Но рыцари называли Мелаирима «почтенным»! – возразил я.
Натсэ пожала плечами:
– Это уважительное обращение к учителю, члену Ордена Менторов, не более того. Да и те фокусы с землёй, что он показывал, доступны уже первому рангу. Обыкновенная трансформация.
Мы помолчали. Я на всякий случай засунул новую информацию в магическую память, перечитаю перед сном.
– Значит, мне осталось жить два месяца? – спросила Натсэ.
Я вздрогнул и промолчал.
– Понимаю. Такова ваша воля, хозяин…
В комнату ворвалась встрёпанная и злющая Талли.
– Во-первых, не смей, животное, брать мои вещи! – взвизгнула она и… одним движением сорвала с Натсэ полотенце.
Натсэ застыла, будто тело отказалось ей служить. В первый миг она даже не попыталась прикрыться. А я застыл, глядя на неприкрытое тело. Из головы исчезли все мысли, до единой.
Но первым в себя пришёл, как ни странно, всё-таки я.
– Талли! – заорал я, вскочив с кровати.
В следующий миг Натсэ сжалась, прикрываясь обеими руками. Я сорвал свой плащ со спинки стула и накинул ей на плечи. Потом повернулся к Талли. Та стояла с отвисшей челюстью.
– Плащ? – чуть ли не всхлипнула она. – Плащ мага? Который мы тебе… А ты – на неё?.. Вот, значит, как, да?
Её так сильно коробило, что я растерял весь свой гневный запал. Талли даже побледнела и, пятясь, вышла из комнаты, но уже в коридоре обернулась и бросила мне под ноги какой-то круглый предмет.
– Дядя просил передать, – холодно сказала она. – Коснёшься этой штукой стены, подумаешь: «Закрыть». Как открыть, думаю, сам сообразишь.
Она ушла. Я наклонился, больше для того, чтобы не смотреть на Натсэ, чем потому, что так обрадовался обретённому, наконец, «ключу от комнаты».
Это была лепёшка из обожжённой глины с нанесённой на неё руной Земли. Такой же, как на руке у Талли.
Глава 16
Глупо, конечно, но, укладываясь спать, я чувствовал себя богатым. Ещё вчера у меня не было ничего. Я был пленником этой пещеры и считал мир наверху враждебным и страшным. А сегодня я вышел наружу, и мир улыбнулся мне.