Обратно мы шли другим маршрутом. Я всё ещё не ориентировался в городе и слепо доверял Натсэ. Она шла уверенно, хотя то и дело пошатывалась. Досталось ей там всё-таки…
Остановившись у закрытой лавчонки, она принялась колотить в дверь кулаком. Колотила долго и упорно, пока заспанный голос с той стороны не разразился чудовищной бранью.
Натсэ что-то быстро и резко сказала – я не прислушивался – и тут же в двери отворилось маленькое окошко. Она сунула монеты, а взамен получила бутылку.
– У нас тоже так после одиннадцати водку продают, – заметил я машинально.
Натсэ взяла бутылку левой рукой, а ребром правой ладони нанесла удар. Горлышко улетело в ночь и где-то сиротливо звякнуло.
– Возьмите.
Я сморщил нос, отвернулся. Пахло из бутылки не очень.
– Хозяин. Вы же знаете, что я из Ордена Убийц, – терпеливо сказала Натсэ. – После первого раза почти всех трясёт дня три, а то и неделю. В первый день лучше всего напиться, поверьте на слово. Потому что иначе вам захочется напиться во второй или третий день. И тогда остановиться будет трудно. Лучше сейчас. Через не хочу.
Да уж, добро пожаловать в мир взрослых… Что ж, доверюсь ей и в этом. Кому мне, в конце концов, доверять, если не Натсэ? Учитывая то, через что мы прошли, она теперь вообще моя лучшая подруга.
Я взял бутылку и, запрокинув голову, сделал несколько больших глотков, стараясь не обращать внимания на вкус. Нутро горело огнём, я поперхнулся, желудок скрутил спазм.
– Не так быстро.
Натсэ отобрала бутылку и сама отпила немного. Мы постояли ещё минуту. Я постепенно приходил в себя. В голове зашумело, мысли из мрачных сделались какими-то ленивыми, усталыми.
– Что со мной теперь будет? – вздохнула у меня за спиной Ганла.
Я вздрогнул. Ганла! Надо же, совсем про неё забыл. Судя по широко раскрывшимся глазам, Натсэ тоже о ней не думала.
– Надо снять ошейник, – сказала она. – Лысый проваляется ещё часа четыре, если его не найдут. Но чем скорее, тем лучше.
– Мы освободим тебя, Ганла, – провозгласил я, положив руку на плечо дрожащей девчонке. – Ты снова будешь свободной и вернёшься в свою семью.
Выпитое придало сил мне и Натсэ. Мы быстро вышли из города, дошагали до приметного холмика. Натсэ остановилась и посмотрела на меня: открывай, мол. Я, спохватившись, запустил руку в карман и… вынул пригоршню глиняных крошек.
– Упс, – сказал я, ошеломлённо глядя на останки печати. – Это, наверное, когда ты меня с подоконника сбросила.
Глава 19
Это был тот неудобный момент, когда в команде нет ни одного человека, способного взять ситуацию в свои руки. Натсэ не владела магией, да к тому же была, так сказать, вне социума. То же самое касалось и Ганлы, которая и до порабощения не была магом. Ну и я. Я был магом Огня нулевого ранга. Поскольку поблизости ничего не горело, я даже в скульптурки поиграться не мог.
Что нам оставалось? Мы сидели на холме и ждали, пока где-то под землёй, под академией проснутся Мелаирим и Талли, хватятся меня, начнут бегать, суетиться, думать, и, может быть, кому-нибудь из них придёт в голову…
– Должны сообразить, – сказала Натсэ. – Ты пропал, печать пропала. Значит, вышел через какой-то из недавних ходов. Наверняка проследят обычный маршрут Мелаирима из академии до дома, ну и этот. Главное, чтоб лысый не очнулся…
Говоря, она стучала зубами и ёжилась. Бутылку мы опустошили и выбросили ещё по дороге, и большая часть пойла досталась мне. Поэтому меня утренний холодок не беспокоил. Ганла превосходно себя чувствовала в плаще, а вот Натсэ в своём истерзанном наряде была всё равно что голая. К тому же тут, у реки, на равнине, ветер дул довольно сильный.
Выпитое сделало меня каким-то невероятно отважным. Взвесив все за и против, я сел рядом с Натсэ и приобнял её за плечи. Она дёрнулась, посмотрела на меня.
– Холодно, – сказал я и попытался содрогнуться для достоверности.
Несколько секунд Натсэ боролась с собой, но потом, видимо, плюнула на всё и расслабилась. Даже прижалась теснее. Так мы и сидели, будто романтические влюблённые, любующиеся восходом солнца над рекой. Солнце, правда, всходило с другой стороны, но нас это не расстраивало. Натсэ слишком хорошо наполучала, чтобы беспокоиться о таких вещах, а я, по сути, впервые в жизни обнимал девушку, не находящуюся со мной в кровном родстве. Ну, пока не находящуюся.
Воспоминание о грядущем ритуале опять заставило меня поморщиться. Смогу ли я? Решусь ли? Я заставил себя думать о сестре, которая тоже ни в чём не повинна и которая сейчас горит – буквально! – в аду.
Натсэ меня вдруг удивила. Казалось, она дословно прочитала мои мысли, потому что сказала вот что: