Я не стал терять время, взялся за мыло и мочалку. Вот интересно, это они сами до такого додумались? Или я не первый попаданец из мира, где развитие цивилизации пошло по пути сантехники? Надо будет как-нибудь поинтересоваться историей этого мира. Кстати. Я же в академию поступаю. Тут, наверное, будут общеобразовательные предметы? Вполне возможно, мой интерес удовлетворят в академическом порядке.
Под конец вода стала прохладной, потом и вовсе исчезла.
– Как тут греют воду? – спросил я у Ямоса, когда мы вышли из кабинок и начали вытираться.
– Солнцем, – ответил он, ковыряя в ухе пальцем. – Утром холодная идёт, зараза…
Значит, и рабам сейчас достанется холодная. Ну, тут уж я не знаю, что сделать. Не тащить же Натсэ с собой на полном серьёзе. Хотя, конечно, от такой перспективы сердце замирает…
Спать легли, когда было уже темно. Ямос и Танн упали и тут же захрапели, причём Танн занял почти весь пол. Натсэ сидела на подоконнике, пытаясь пальцами расчесать спутанные влажные волосы. На меня она не смотрела – насупилась.
– Извини, – сказал я.
– Какой смысл извиняться, если ты имеешь право делать со мной всё что угодно?
– Это не так, – возмутился я.
– Это так. Просто другой на твоём месте делал бы со мной другие вещи. А ты хочешь, чтобы я захотела этих вещей сама, потому что ты ко мне якобы хорошо относишься.
– «Якобы»? – Мне сделалось грустно.
– Если хочешь настоящих взаимных чувств, найди девушку без ошейника. Со мной ты никогда не будешь уверен, что я думаю на самом деле. Как рабыня я обязана улыбаться и говорить: «Да, хозяин».
– Тогда я сниму с тебя ошейник! Попрошу Мелаирима.
– И ты веришь, что после этого я сразу не исчезну?
– Верю, что исчезнешь. Чтобы не навести на меня Орден Убийц. Но однажды ты с ними разберёшься и вернёшься.
Натсэ оставила в покое свои волосы и уставилась на меня. В комнате было темно, и я почти не различал её лица.
– В твоём мире, наверное, даже туалеты строят из волшебства, иначе я просто не понимаю, откуда такая наивность.
– В моём мире вообще нет волшебства, – улыбнулся я. – Потому мы в него и верим. К тому же у нас есть аниме.
– Есть что?
– Долго объяснять. А теперь иди сюда и ложись спать.
Отдав ей конкретный приказ, я почувствовал странное. Как будто у меня в руке оказался поводок, ведущий к её ошейнику, и я за него дёрнул. Натсэ тут же соскочила с подоконника и легла рядом со мной. Я дёрнулся от неожиданности: ожидал, что будет куча пререканий.
– Что ж, это, по крайней мере, честнее, – сказала Натсэ. Она старалась говорить отстранённо, но голос её дрожал.
Кровать была узка для двоих. В конце концов, мы сумели расположиться: Натсэ легла на боку, спиной ко мне. Я обнял её одной рукой, чувствуя сквозь ткань пижамы напряжённые мышцы.
Время шло. Постепенно Натсэ расслабилась, да и я тоже. За одним небольшим исключением, над которым был не властен.
– Хозяин? – шёпотом позвала Натсэ.
– Что?
– Ты дурак.
– Знаю.
Уснуть в таком положении казалось немыслимым. Но сначала тихонько засопела носом Натсэ, потом я почувствовал, как окружающий мир теряет очертания, расплывается и тает. На какое-то время я провалился в сон…
А потом чьи-то руки – штук шесть, не меньше – грубо схватили меня и выволокли из постели. Мне заткнули рот тряпкой, натянули на голову мешок и куда-то понесли. Всё это в полной тишине, нарушаемой лишь шуршанием одежды.
Глава 31
«После отбоя все комнаты блокируются», – говорили они. «Добро пожаловать в нашу академию», – говорили они. Это я сейчас про авторов «Устава», а не про тех, кто меня тащил. Эти-то как раз ничего не говорили, да и мне не давали.
В первые секунды я даже не испугался. Но потом остатки сна с меня слетели, и я осознал происходящее, равно как и свои сомнительные перспективы. Меня похитили из комнаты. Больше того, меня похитили из постели, которую я делил с девушкой из Ордена Убийц! Те, кто на меня покусился, явно не ограничатся тем, что измажут меня зубной пастой или заставят пройтись по академии без трусов. Это уже что-то серьёзное.
Я принялся дёргаться, пытаясь вырваться. Но мне молча двинули в ухо, и я затих. Сердце билось всё сильнее, я начал задыхаться. Неужели вот так всё и закончится? Уволокут куда-нибудь в тихий уголок, полоснут ножом по горлу…
Несмотря на панику, которая буйным цветом цвела в моём сердце, я расслышал, как изменилось эхо от шагов: меня внесли в большое помещение.