– А иначе…
Я замолчал, вспомнив, как твёрдая земля подо мной превратилась в топь.
– Сестра была моей слабостью, – прошептал я. – Моим детством. Мелаирим и Талли убили моё прошлое.
– И подарили будущее, – добавил старик, возвращаясь к картошке. – Это их, разумеется, не извиняет. Вообще, ни один поступок не загладит другого. Все поступки совершаются, когда приходит время. Сходи к ручью, набери в котелок воды.
Я отправился за водой, а в голове у меня расползались мысли, каждая старательно устраивалась в своей ячейке. Настя – моё прошлое. И моё желание её вернуть – желание вернуться назад, в прежнюю жизнь. Но я не хочу возвращаться. Когда я верну сестру, она должна превратиться в будущее.
Когда я вернулся и неумело пристроил котелок в печке, старик сказал, будто продолжал разговор, который я вёл с ним безмолвно:
– Утром ты уйдёшь отсюда и забудешь почти всё. Моё лицо ускользнёт из твоей памяти. Но что-то останется. Какое-то верное чувство. Когда будет нужно, ты вспомнишь, что я принял тебя в клан Людей. С этой ночи ты – человек.
Он свалил в котелок крупно порезанную картошку, посолил, добавил приправ и помешал деревянной ложкой.
– Я не понимаю, – сказал я, глядя на него. – Вы ведь маг? Но разве может быть маг не из одного из четырёх кланов? Разве у вас нет… печати?
Старик поморщился и поманил меня на улицу. Мы вышли в тёплую темноту, наполненную лесными запахами.
– Печати позволяют магам хватать стихию за горло и заставлять делать то, что им нужно. Печати довели мир до того, что одна из стихий оказалась в плену. И судя по тому, что творится, это ещё не конец. Кто будет следующим? Клан Воды? Посмотри, как разбушевалась вода! Не за горами новая Великая битва, и мир превратится в пустыню, населённую магами, которые великим искусством добывают ручейки из пересохшей почвы.
– Но как можно творить волшебство без печати? – воскликнул я.
– А как маги проходят конфирмацию? Стихия оказывает им благосклонность. Просто никто не хочет научиться говорить с ней, просить и получать то, о чём просили. Куда проще заслужить печать и насиловать древо заклинаний.
Старик присел и сделал пальцами такое движение, будто подзывал кого-то. Я думал, к нему подбежит какой-то зверёк, и приготовился умилиться, но к нему подбежал… ручей. Тоненькая струйка отделилась от основного ручья, обогнула дом, притекла к руке старика и остановилась, будто наткнувшись на препятствие. У наших ног начало образовываться маленькое озерцо. А на руках старика я не увидел ни намёка на печать. Попытался посмотреть на него по-особому, увидеть ранг и силу, но ничего не увидел. Передо мной как будто был простой человек. Простой человек, которого слушались стихии.
Мы поужинали и легли спать. Я сразу же вырубился и даже снов не видел. Будто провалился в глухую чёрную бездну, которая, урча, высасывала из меня усталость, а взамен давала силы.
Старик разбудил меня на рассвете.
– Пора, – сказал он. – Пора возвращаться. Но сперва скажи мне, как твоё имя. Я позволю тебе унести его отсюда.
Я не думал, просто молча сидел на лежанке и ждал, пока верное слово придёт само.
– Меня зовут Мортегар, – сказал я.
– И за что ты сражаешься?
– Понятия не имею. Но я не сдамся.
Старик с улыбкой бросил мне высохшую одежду.
Он был прав, прав во всём. Правда, я действительно быстро позабыл его, так же как родителей и сестру. Осталось только странное чувство внутри, будто стена, которая не давала мне отступать, когда я шёл в единственно верном направлении. В самые тяжёлые моменты я будто ощущал его улыбку и говорил себе: всё не так уж плохо, Мортегар, ты всё ещё веришь во что-то и держишься на ногах.
А когда мы увиделись с этим стариком в следующий раз, мир трещал по швам, а я, потеряв всё, был готов забиться в угол и умереть. Но это было гораздо позже. А пока…
Пока я вышел из гостеприимной избушки и зашагал сквозь лес вслед за стариком, который всё так же тыкал посохом в землю и уговаривал болото отступить.
Глава 36
– Ты что-нибудь знаешь о клане Людей? – спросил я.
Талли смотрела на меня, как баран на новые ворота. Или овца? Нет, овца – это уже как-то грубо, хотя в этом мире и «баран» звучит обиднее.
– Сам не знаю, откуда в голову пришло, – пояснил я. – Может, приснилось.
– Ублюдок! – Талли поднялась из-за стола, рядом с ней встала Натсэ.
Выглядели они обе чудовищно уставшими, бледными, с кругами под глазами. На них была всё та же болотная одежда, грязная и мокрая. Я-то зашёл в столовую чистый и безупречный, надеясь, несмотря на неурочный час, выклянчить завтрак. А когда пришёл, увидел, что столовая уже практически пуста, только Натсэ и Талли сидят рядом за столом перед нетронутыми мисками супа.