Дом был белого цвета, казался тонким и даже не каменным вовсе. Как будто его выстроили из блоков сгущенного воздуха. Он тонул в зелени сада, а сзади его подпирал густой темно-зеленый лес, через который пробивалось красное закатное солнце.
Металлические ворота — больше декоративные: кованая узорчатая решетка, изображающая птиц, разлетающихся от солнца — оказались открытыми. Охраны не было и в помине, только пожилой не то лакей, не то швейцар. Он спросил, куда мы так целеустремленно ломимся. Я показал ему визитку, и вопрос исчез. Мы пошли по мощеной белым камнем дорожке, спешно приводя в порядок свои костюмы после долгого пути.
Фрак я носил впервые в жизни, и более дурацкой одежды даже представить не мог. То ли дело пиджак. Но вот это… Спереди неудобно короткий, сзади — несуразно длинный. Сейчас сверху был плащ, и это меня спасало, но ведь когда войдем внутрь, плащ придется снять, и у меня проявится моя проблема в гостях номер один: куда деть руки?
Натсэ чувствовала себя не многим лучше. Я мало знал о светской жизни Ордена Убийц, но, похоже, носить платья ей доводилось не чаще, чем мне.
— Прекрасно выглядишь, — шепнул я.
Это были не пустые слова. Темно-синее платье с оборками действительно подходило Натсэ куда лучше того, что мы утащили из гардероба Талли. Платье оставляло обнаженными плечи и верхнюю часть груди, а я был немного выше и шел рядом, то и дело скашивая взгляд, так что… Да, выглядела Натсэ действительно прекрасно.
— Спасибо, — пробормотала она и, кажется, покраснела.
Мы поднялись по белоснежным ступеням. Я хотел было постучать в резную деревянную дверь, но увидел в стене кнопочку с изображением колокольчика и нажал на неё. Внутри послышался мелодичный перезвон.
Логика подсказывала, что дверь откроет кто-то из прислуги. Возможно, такой же чопорный лакей, как у ворот. Но я вдруг услышал радостный крик, топот. Потом забренчали замочки и цепочки, и дверь открылась.
Как бы я себя ни готовил к этому моменту, когда он пришел, внутри всё оборвалось. Передо мной стояла Авелла, напоминающая не то пушинку, не то снежинку в белом до рези в глазах платье. Она улыбалась, демонстрируя такие же белейшие зубки. Белоснежные волосы немного растрепались от бега, голубые глаза сияли… Как такие существа вообще могут ходить по земле? Это явно какая-то чудовищная ошибка!
Секунду, или чуть меньше Авелла смотрела на меня. Потом её лицо резко исказилось гримасой ужаса. Она громко взвизгнула и… захлопнула дверь.
— Надо было взять еду на рынке, — вздохнул я. — Что ж, пойдем, попробуем поймать извозчика, обещаю не блевать, мне уже особо нечем…
Но не успел я отвернуться, как дверь открылась опять. На этот раз — медленно, степенно, как и подобает двери такого особняка. Авелла, которая оказалась за дверью, опять улыбалась, но немного не так, более сдержано.
— Господин Мортегар, — сделала она реверанс. — Я рада вас видеть, спасибо, что не забыли о моём приглашении. Примите мои извинения за глупую сцену, мне нужно было привести себя в порядок. Прошу, входите, я сообщу маме, что у нас гости.
Мы вошли в белоснежную прихожую и остановились у порога. Авелла куда-то упорхнула.
— Не понял, а в чём был непорядок? — спросил я.
— Бант, — коротко ответила Натсэ.
— Бант?!
— Один из бантов немного сбился набок. Она его поправила.
— И всё? Из-за этого она визжала и хлопала дверью?
Натсэ посмотрела на меня, как на дурака, не понимающего очевидных вещей. Либо как на дурака, не понимающего, что пришел в гости к дуре. Я заткнулся. Бант так бант, кто я такой, чтобы спорить.
Наверное, в доме гостей особо не ждали, или ждали, да не тех. Во всяком случае, мне почудилось, что мы с Натсэ пришли не в самое подходящее время. Теперь-то, наученный опытом с бантом, я видел, что в гостиной царит страшный бардак. Кочерга у камина стоит под дурацким углом. Фигурки на каминной полке выстроились не по росту. Декоративная подушечка на диване лежит так, будто её туда бросили не глядя. А из десяти замеченных канделябров в двух погасли свечи. Впрочем, этот вопрос я легко решил: умножил пламя одной из свечек и перенес огоньки на пустые фитили.
— Хозяин, а что вы сейчас сделали? — нежно спросила Натсэ.
Я вздрогнул. Меня как будто ведром ледяной воды окатили. Даже в глазах потемнело. Вот дурак!
— Интересно, она будет так же улыбаться, когда узнает? — вздохнула Натсэ.
Какая-то она стала мрачная, как вошла. Готов поклясться, еще до порога я её понимал, а теперь рядом со мной был как будто чужой человек. Она стояла, сложив руки перед собой, и безразличным взглядом обозревала гостиную и прихожую. Ковры, картины, канделябры, лестницу, ведущую на второй этаж — ту самую, верно, лестницу, по которой так резво бежала Авелла. Кого она, интересно, надеялась встретить, что даже бант не поправила?