Пыхтя от нетерпения, Токло запустил лапу в нору и раскидал землю, но шустрый кролик выскочил совсем в другом месте и бросился наутек, громко колотя лапами по мерзлой земле.
Живот Токло обиженно зарычал, но медвежонку пришлось лечь спать голодным. Целую ночь ему снилось, как он терзает зубами нежное кроличье мясо.
Миновало три дня. Токло продолжал подниматься по склону горы. Он старался держаться поближе к лугам и обходить стороной густые леса, населенные недружелюбными гризли. Токло задумчиво брел на поиски воды, когда какой-то кролик выскочил из кустов прямо у него перед носом. Увидев медвежонка, кролик испуганно шарахнулся в сторону и помчался вверх по склону невысокого холма. Токло погнался за ним. Лапы его громко стучали по земле, ветер свистел в ушах и трепал его шерсть, как траву на лугу.
На вершине холма кролик юркнул в нору, и Токло резко остановился. Он стоял на краю узкой тропинки, похожей на след огромного медвежьего когтя. По обеим сторонам ее торчали деревья и заметенные снегом камни, но сама тропинка весело щетинилась зелеными побегами, особенно яркими на фоне голых деревьев. Зеленая полоска убегала вниз со склона и упиралась в груду камней и поваленных, разбитых в щепы, деревьев. Казалось, будто какой-то чудовищный медведь сломал все деревья на вершине горы и сбросил их вниз.
Токло догадался, что видит перед собой следы схода лавины, о которых столько рассказывала Ока. Он испуганно повертел головой, ожидая, что сейчас на голову ему обрушится целый кусок горы.
— Всегда слушай птиц, — сказала тогда Ока. — Они предупредят тебя. Если вдруг ты окажешься в горах и не услышишь вокруг птичьего пения — беги оттуда со всех лап.
Токло пошевелил ушами. Птицы трещали, пели и щебетали со всех сторон, а значит, ему ничто не угрожало. Он перевел дух и принюхался. Зеленая полоска земли призывно пахла цветами, и медвежонок кубарем скатился по склону, чтобы как следует заняться поисками пищи.
Он медленно брел вдоль полоски, тщательно обнюхивая стебли и вырывая когтями съедобные корешки. Токло так увлекся своим занятием, что не отрывал носа от земли и, завернув за высокий серый камень, врезался в бок здоровенному гризли.
— Грррр! — взревел медведь, вставая на задние лапы. — Убирайся отсюда, убирайся!
Токло взвизгнул от страха и отскочил в сторону.
— Но я ведь не мешаю вам! — в отчаянии крикнул он. — Здесь хватит корней и клубней для всех!
— Вот как ты заговорил? — заревел гризли. — Ах ты дерзкий, непослушный медвежонок! Убирайся отсюда, пока я с тебя шкуру не спустил.
— Но почему я должен уходить?! — заплакал Токло. Он устал от того, что все гонят его прочь. Неужели вся земля в горах поделена между большими медведями, а ему и шагу нельзя ступить?
— Предгорья не место для медвежат! — надменно процедил большой гризли. — Убирайся вниз, в долину. Здесь место для сильных медведей, понял?
С этими словами он размахнулся и с силой ударил Токло когтистой лапой в бок. Медвежонок взвизгнул от боли и с воем помчался вниз по склону. Он падал, спотыкался и бежал, чувствуя на себе торжествующий взгляд злого медведя.
Токло остановился у самого конца тропинки и привалился боком к скале, переводя дух. Это нечестно! Почему он совсем один? Почему у него нет мамы, которая сейчас надавала бы оплеух этому наглому гризли и досыта накормила бы Токло? Он слышал, как гризли грозно ревел на вершине, поэтому печально побрел вниз, в сторону леса. Пустой живот его жалобно урчал, и Токло хотелось выть вместе с ним.
Вскоре он услышал впереди рев огнезверей и понял, что подошел к Черной Тропе, похожей на ту, что проходила через долину, где он когда-то жил с Тоби и Окой. Так оно и оказалась. Новая долина пахла, как старая — плосколицыми, гарью, металлом и гнилью — только горы вокруг нее были другие. Через долину протекала река, и Токло догадался, это приток той реки, от которой он ушел в горы. Токло побрел по течению, и вскоре запах огнезверей вывел его к Черной Тропе.
В траве возле дороги валялось что-то непонятное. Оно воняло падалью, но Токло сразу понял, что это не дохлый зверь. Скорее это было похоже на гнилые объедки, завернутые в тонкую шкуру без меха. Шкура легко порвалась под когтями медвежонка, и пахучее содержимое ее высыпалось на землю. Токло сделал шаг назад, сморщил нос и попытался разобраться в мешанине запахов. Неужели ему наконец-то повезло, и среди этого зловонного мусора найдется хоть что-то съедобное?
Он отыскал несколько костей с кусками обгрызенного мяса и жадно съел и то, и другое, громко хрустя костями. Потом ему попалась какая-то холодная штуковина, похожая на прогнивший изнутри пенек, на дне которого лежало что-то сладкое. Токло сунул в отверстие свой длинный язык и начал лизать. Это было совсем неплохо! Он вытянул язык еще дальше, чтобы добраться до остатков липкой сладости, но тут совсем рядом с ним послышался рев огнезверя. Токло подпрыгнул от неожиданности и больно расцарапал щеку об острый металлический край. Кожа лопнула и разошлась, и Токло взвизгнул от новой боли. Как будто мало ему кровоточащего бока, расцарапанного гризли!