Но не страшно ли лезть за ними на тропу? Вообще-то, огнезверей уже давно не было… Может быть, они все ушли спать?
Луса робко ступила лапой на тропу. Она постояла, вся дрожа, но вокруг все было тихо, и только легкий ветерок колыхал остатки тумана. Луса сделала один шажок, потом еще один, а потом бросилась бежать к рассыпанной еде. На самом дне смятой картонки оставалось несколько вкусных палочек! Луса выудила их лапой, съела и сунула морду в картонку, чтобы слизать соль.
Рраааааааааааааааааааааааааааааммммм!
Огромный огнезверь несся прямо на нее, сверкая грозными глазами.
Луса едва успела отбежать к другому краю дороги, и огнезверь промчался мимо нее. Она упала в траву, и тут почувствовала, как в лапу ее вонзилось что-то острое. Скуля от боли, она дохромала до куста, уселась и поднесла переднюю лапу к носу, чтобы получше рассмотреть. В подушечку воткнулась что-то острее и блестящее, кровь тонкой струйкой сочилась из ранки. Луса заморгала, испуганно глядя на лапу. Что же это такое? Не шип, но очень острое… И причиняет боль!
Она сидела и растерянно качала головой. Что же теперь делать? Что сделал бы Кинг? Или Ока?
Они бы не струсили. Они бы вылечили себя и пошли дальше.
Луса взялась зубами за блестящую занозу и вытащила ее из лапы. В тот же миг из ранки хлынула кровь, и у Лусы потемнело в глазах. Она тряхнула головой, крепко стиснула зубы и принялась зализывать лапу. Постепенно кровь пошла медленнее, а потом и вовсе остановилась, и Луса сразу почувствовала себя лучше. Но когда она попыталась встать, ее снова полоснула боль. Было ясно, что идти дальше она не сможет. Значит, придется найти какое-то укрытие и пересидеть там, пока не заживет лапа.
Прихрамывая, она вышла из куста и поплелась к широкой травяной лужайке, зеленевшей возле тропы. Место, конечно, было слишком открытое, зато высокая трава скрывала Лусу с головой, а возле изгороди росли три дерева. Луса залезла под корни, улеглась и принялась вылизывать свою несчастную лапу.
Прошло долгих три дня, прежде чем она снова смогла идти. Все эти дни она пролежала в своем убежище, слушая рев и топот проносящихся мимо огнезверей. Луса боялась огнезверей. Может быть, они злятся на нее за то, что она украла еду на их территории? Вдруг они вынюхают ее запах и бросятся искать ее под деревьями?
К счастью, огнезвери ее не потревожили, а плосколицые редко заглядывали в этот уголок своей территории. Несколько раз в траве пробегали лохматые рычащие звери, но они чувствовали запах медведицы и старались держаться подальше от ее укрытия. За три дня Луса очень ослабела от голода и боли.
«Все стало плохо!» Как она доберется до медвежьей горы и пойдет на поиски Токло, если она даже из-под дерева выбраться не может? Единственным ее утешением была звезда Арктур, приветливо сиявшая с небесной выси. По ночам Луса смотрела на звезду и верила, что медвежья Хранительница не оставит ее в беде.
Но на третью ночь небо обложили тучи, и Луса не увидела ни одной звезды. Она села, запрокинула голову и стала смотреть в то место, где всегда сияла Медвежья Хранительница. Луса не видела звезду, но знала, что смотрит в правильную сторону. Ей казалось, будто какая-то сила притягивает ее туда. Внезапно тучи расступились, и ослепительный Арктур засверкал на темном небе. В следующий миг звезда снова исчезла, но Луса уже увидела все, что ей было нужно. Теперь она никогда не потеряет звезду Арктур, а значит, никогда не собьется с пути.
Луса встала и попробовала наступить на больную лапу. Боль еще чувствовалась, но Луса все-таки заставила себя сделать несколько шагов и поняла, что может идти, хотя и медленнее, чем обычно. Теперь она знала, где находится Арктур, и ей не терпелось отправиться в путь. Луса перелезла через изгородь и заковыляла в сторону медвежьей горы. Вскоре пошел мелкий дождик, и воздух наполнился ароматами свежей зелени и мокрой земли.
Теперь берлоги плосколицых попадались гораздо реже, а участки леса и травы между ними стали намного длиннее. Чем дальше Луса отходила от дороги, тем слабее слышалось рычание огнезверей. Сначала Луса обрадовалась этому, но вскоре поняла, что теперь в ее положении появилась новая трудность. Где она будет добывать пищу, когда берлоги плосколицых совсем закончатся?
Дождь прекратился только перед рассветом, и Луса звонко чихнула, отряхивая промокшую шерсть. Со всех сторон ее обступали радостные запахи зелени и пробуждающейся жизни, и впервые за эти дни ей не нужно было долго искать укромное место для ночлега. Но Лусе хотелось есть. Злосчастные картофельные палочки, подобранные на дороге, были ее единственной едой за эти три дня, поэтому неудивительно, Лусу слегка пошатывало от слабости.