Алет. Кажись, не совсем еще…
Вэварка. Держись! Сейчас дальше потащу. Ничего, доберемся…
Осторожно поднимает Алета себе на спину и, согнувшись под его тяжестью, уходит. Воет, свистит пурга.
Стан рыболовецкой бригады на дрейфующей льдине. В небе то ослабевает, то вновь начинает полыхать северное сияние, и тогда снег кругом вспыхивает тысячами разноцветных искр, а за льдиной проступает мерцающая полоса воды и далекий силуэт Скалистого мыса.
Вокруг крохотного костра сидят и лежат на грудах сетей измученные голодом и бессонницей рыбаки.
Павло Тарасович. Что загрустили, хлопцы? Выше головы!
Миша. Это вон Тит с Иваном загрустили, а мы что?
Гриша. Нам грустить нечего…
Миша. Самое страшное мы уже пережили — шторм с пургой… а теперь погода наладилась!
Гриша. Вон сияние как полыхает! Красота!..
Айна. Но почему за нами не прилетают? Сейчас-то уж нас можно обнаружить…
Павло Тарасович. Ищут нас… Непременно ищут! Теперь, когда льдину припаяло, нас найти легче…
Феня. И не могло прибить нас вон туда — к Скалистому мысу! Пешком потопали бы. Припаяло куда не следует!
Павло Тарасович. Ничего. Это все же лучше, чем если бы в море унесло… Теперь нас найдут…
Иван. Пока найдут, пять раз с голоду подохнешь!
Ефимыч. Ну, с голоду мы не помрем! Рыба у нас всегда будет…
Иван (передразнивает). Рыба… Рыба хороша, когда она в масле на сковородке прыгает! А от такой рыбки, какой ты нас вчера угостил, мертвого и то наизнанку вывернет. Б-р-р!.. Мутит, как после рвотного…
Айна. Это потому, что ты строганину, да еще без соли, впервые ел. К ней привыкнуть надо…
Иван. Хороша привычка! Белый свет не мил…
Миша. А мы попробуем тебя вылечить!
Гриша. Придумаем что-нибудь…
Иван. Идите вы к черту, с вашим леченьем!.. (Встает и с мрачным видом начинает ходить по льдине.)
Тит. А я согреться никак не могу. Развели бы костер побольше…
Павло Тарасович. И рады бы, да не из чего. Последние щепки дожигаем…
Тит. И живот подвело. Сейчас бы щец горячих…
Миша. А ну-ка, Фенюшка, приготовь ему быстренько завтрак из четырех блюд!
Гриша. Проголодался человек, наработался…
Миша. Значит, так: на первое ему — сто грамм и икорки осетровой малосольной на закусочку…
Гриша. На второе — еще сто грамм и свиную отбивную с соленым огурчиком.
Феня. На третье — какао со сгущенными сливками…
Айна. Ну, и апельсинов штучки три покрупнее!
Тит (сердито). Да ну вас к лешему! Воротит все внутри от вашего дурацкого разговора!.. (Все смеются.) Еще и ржут назло!
Феня. А что ж, плакать, как вы с Иваном? Это не поможет… (Тит встает и, что-то бормоча, тоже начинает ходить по льдине. Пауза.)
Айна. Ужасно спать хочется. Две ночи глаз не смыкали…
Павло Тарасович. Потерпите еще трошки. Холодно… а во сне скорее прозябнете…
Снова длинная пауза. Северное сияние тухнет, но небо над зубцами Скалистого мыса розовеет — это начинает разгораться утренняя заря.
Феня. Ох, скучно что-то… Хоть бы спел кто-нибудь…
Айна. Павло Тарасович! Спойте что-нибудь, чтоб не уснуть нам…
Павло Тарасович. Ну, что ж… Могу трошки. Ну-ка, Иван, бери гармонь!
Ивам. Не до этого мне…
Ефимыч. Захандрил, паря! Э-хе-хе!..
Айна. Сыграй, Ваня…
Иван. Ладно, для тебя сыграю… (Берет гармонь.)
Павло Тарасович. О це, добре!.. Давай, Иван… (Поет под гармонь, остальные подхватывают припев.)