— Пароход идет! Биа-пыж! Биа-пыж!.. Пароход!
Детей как ветром сдуло с яра. Все бросились к реке. А Илька остался. У него защемило в горле и навернулись слезы. Хорошо им, здоровым. Куда хотят — туда и бегут. А тут до взвоза добрался — и то ругаются…
Пароходы ходили редко и нерегулярно, и прибытие каждого из них было событием для всего села. Ильке повезло, что он оказался у реки. Он любил смотреть на пароходы. Ветер доносил от них запахи неведомых краев. Сердитые матросы вытаскивали на берег мешки с мукой и чудесным сладким сахаром, похожим на чуть желтоватый и крупный прибрежный песок. Обидно, очень обидно, что ему не видать, как подходит долгожданный пароход.
Февра бродила в воде возле берега. Вдруг она посмотрела вверх на Ильку и быстро поднялась по взвозу:
— Тебе, наверно, не видно?
— Не видно, — вздрагивающим голосом ответил Илька.
Февра подхватила брата под мышки и потащила на самый берег.
— О, пришел Илька! — загалдели ребята. — Смотри, вон где пароход! С баржами идет!
Илька смотрел во все глаза.
Пароход только что вышел из-за поворота, но можно было различить, что он ведет на буксире две спаренные баржи. Пароход и баржи медленно меняли очертания. Они то удлинялись, то укорачивались, а временами казалось, что они удаляются и скоро скроются за поворотом.
На воде все выглядит иначе. Вон лодка, что плывет сюда, — кажется, что встала на дыбы. Вроде столбик какой-то торчит из воды. С яра другой берег хорошо видать, а отсюда — только вершины тальника. А если наклониться пониже, то и вовсе покажется, что нет никакого берега и даже воды, а будто есть на свете одно сплошное небо, летать хочется!
— Петрук, кинь камешек в небо!
— Куда? — не понял Петрук.
— В небо! — засмеялся Илька. — В воду кинь!
Петрук поднял гальку и швырнул ее над самой водой. «Чик-чик-чик»… — зарикошетила она, едва прикасаясь к воде.
Пароход между тем приближался.
— «Красная звезда»! «Красная звезда»!.. — узнали ребята.
Живя у реки, они все пароходы знали наперечет и могли по одному гудку угадать, который из них подошел.
На берегу стали собираться взрослые.
Биа-пыж загудел так громко и пронзительно, что и дети, и взрослые зажали уши.
Он подходил к берегу. А Ильке казалось, что он сам плывет навстречу неведомым городам и людям…
Глава 8
Ма-Муувем
Дождь перестал хлестать по мокрым окнам, ставням и стенам, но по-прежнему дул ветер. Небо только-только прояснилось над западными игольчатыми увалами. Был полдень, и на влажных тротуарах и мостовых все чаще раздавались шаги прохожих — не работали: Ильин день. Во двор Варов-Гриша зашли мужчина и женщина, оба, видать, хмельные. Плотный мужик в красной суконной парке и броднях, а женщина, намного моложе, в суконной зеленой ягушке. На голову женщины накинут цветастый платок с длинной бахромой из льняных ниток, а на ногах нюки-ваи — сшитая из замши обувь. Они сильно спешили, не вытерли ноги и зашли в избу Варов-Гриша, долго шаря входную дверь.
— Батюшки! Ма-Муувем и Туня!.. — Елення, не трогая самовар, убирала со стола после еды. — Смотри, Сандра, кто да кто пришел. Вуся!
Но Ма-Муувем, ничего не соображая и брызгая слюной, сразу же пошел вперед.
— Где хозяин? Мой лодка потерялся! Везде искал, не нашел. Вы взяли!
— Что такое?! — удивилась Елення. — Мы не трогаем чужое! И хозяина нету — промышляет на Нижних песках.
— Не в обычае это — лодки терять, — добавила Сандра. Она пришла поздравить именинника Ильку.
— Твое дело нету! — махнул рукой бывший остяцкий старшина и тупо уставился на хозяйку. — Елення? Вот лешак — Кришу попал. Тьфу! Но все равно лодку найти надо! Обратно-то как поеду, а?.. Винка тама. Гы-ы… — Он, словно маленький, заплакал, упал на табуретку возле стола. А Туня опустилась на пол недалеко от входа, размазывая с нюки-ваев грязь.
— Наследили — ужас! — Елення, забирая кринку с молоком и деревянную ложку-черпалку, хотела было унести, чтоб гости не задумали чаевать, но что-то вспомнила и кивнула Сандре. Та накинула еще влажную от дождя кофту, полушалок и быстро вышла из избы. А Елення сделалась гостеприимной и вежливой, поставила на стол кринку и спросила: — Чаевать будете?
— А?! — словно испугавшись, поднял голову Ма-Муувем и вытер рукавом пьяные слезы. — А-а… Ладно. Шаньги скорей тащи! Праздновать будем. Сегодня праздник. — И, опустив капюшон, окликнул Туню по-хантыйски: — Сяем ензя! Чай пей.
— Праздник, а ты не додумался рыбки захватить с собой. — Елення поставила на стол шаньги и чашки. — Илькины именины, а ты пустой. Ай-я-яй!