— Знаю, — фыркнула та. — Сенька да Верка — два сапога пара. По одной колодке сшиты — ленивые!.. Ичмонь!.. Тьфу! Знала — не ехала бы лучше! Как будем жить-то?..
— Ничего, — успокаивал Куш-Юр, но сам не знал — действительно, как будут жить? Парасся считает эту избенку своей — живут в ней три дочери. Да Сенька-то хозяин избушки — не захочет выйти, мыкаться квартирантом. К тому же виновата во всем Парасся — она заварила кашу. Сенька и так два года терпел, а сейчас нашел Верку, девку намного моложе Парасси.
Куш-Юр переменил разговор, стал расспрашивать об Озыр-Митьке да Квайтчуня-Эське — Мишка-то заработал, наверное, за пол-лета.
— Конечно. Но они еще на салме, — голос Парасси опять вздрогнул.
— Получишь, когда приедут. — Куш-Юр ходил по избе из угла в угол. Удивлялся, как будут жить в такой тесноте — поставить можно только одну кровать, а семья вся будет самое меньшее десять душ. На печке, на полати, на полу придется спать. — Да-а, тесновато. Что-то надо придумать… Ну, я пошел!
Но тут зашел Сенька в рыбацкой одежде. Увидев Куш-Юра и свою Парассю, беременную, в окружении сыновей, вытаращил глаза, заморгал ресницами.
— Э… э… это что такое?!. — насилу выговорил Сенька, держась за скобу двери. — Избушка-то была на замке?
— Открыли, — отступая назад, сказал Куш-Юр. — Проходи. — И сел на лавку около стола.
Сенька неотрывно смотрел на Парассю, которая плакала навзрыд.
— Ничего не понимаю… — Сенька отпустил скобу двери. — Ты-то, собака, зачем здесь? — закричал он на бывшую жену. — Дождалась? Проваливай! Не нуждаюсь в тебе — есть Верення, Ичмонь.
Председатель шагнул к Сеньке и оттащил в сторону.
— Тихо, тихо… — призывал Куш-Юр. — Несчастье случилось у Парасси.
Сенька вначале не слушал, порывался проучить Парассю, вокруг которой на кровати голосили ребятишки. Но потом разинув рот слушал Куш-Юра, искоса поглядывая на рыдающую женщину. Мало-помалу начал понимать ее горе.
— Все равно пускай уходит! Не надо мне ее! — твердил Сенька, но сидел спокойно.
— Уйдет, уйдет она. Я сегодня же найду ей место. — Куш-Юр мял в руках кепку. — Ничего, она проживет. Есть у нее деньги. Продала две лошади и телку. Получит еще заработанные Мишкой.
Сенька вдруг сообразил — Парасся, оказывается, денежная, а у него вечно нехватка. Но ответил сдержанно, чтобы не спугнуть:
— Подумаешь, есть деньги да еще получит… — И встал с места. — Опять беременная, еще один рыжий будет… — Он бросил злой взгляд на Зиновея и Миновея, а своему сыну Галу улыбнулся.
Зашли дочь Анка, старшая, и Ичмонь-Верка в полушалке поверх баба-юра, одетая в старенькую кофту с подпоясанным сарафаном, белобрысая, сероглазая, с вечно выставленными вперед зубами.
— Мама приехала! — воскликнула Анка и кинулась к ней, а Верка отступила назад, широко раскрыв рот.
— Вуся, — Куш-Юр улыбнулся, глядя на Ичмонь-Верку.
Та густо покраснела и кивнула головой, ничего не понимая.
— Тут такое дело — она приехала, — Сенька ткнул рукой в сторону Парасси, обращаясь к Ичмонь. — Стряслась беда — Мишка сдох… А кого вы оставили караулить рыбу?
— Нюрку да Нюську, — ответила Ичмонь. — А как же теперь мы будем… жить?
Глава 10
Не будет венчания!
Гриш не нарадовался — будет в Мужах югыд-би, а к тому времени докончит избу и справит новоселье. Он временно перешел из ветхого дома на квартиру брата Пранэ, пока тот промышляет с Микулкой да Петруком, Перенес рамы из старого дома в новую избу — семь пар, со стеклами. А потом складывал печь, строил сени, крыльцо, засыпал глиной и опилом потолок. Все это заняло больше двух недель.
— Ну, завтра мать приедет с покоса на воскресенье и — новоселье! — ликовал Гриш, хвастаясь перед ребятишками.
— Ура-а-а!.. — кричали они, шумно носясь по пустому дому.
Вечером приехала Елення с покоса, обрадовалась — можно перебираться.
Назавтра, в ветреный день, Гриш, Елення, Февра и бабушка Анн взялись ошпаривать кипятком каждую деревянную вещь. Многоведерный самовар достался Гришу при дележке отцова наследства. Раньше ставили его для большой семьи. Гриш им почти не пользовался, но сегодня пригодился — кипятят самовар прямо на улице и ошпаривают, чтоб не занести ненароком в новую избу клопов и тараканов. Вытрясли постели и одежду. Перебрались. Кровать родителей поставили в горницу, там же и кроватку двухместную сыновей, а для Февры в прихожей Гриш устроил что-то вроде дивана.