— Добро! Помаленьку совсем научишься, — похвалил Коктэм-Вань.
Глава 14
Ревность, горе и смех
Как-то вечером Сандра зашла в сельсовет за Романом, тот задержался — разговаривал с приезжими из чума. Она не стала ждать, вышла на улицу под оглушительный колокольный звон — звала в себя церковь. Тихэн призывал молиться Богу.
По дороге Сандре встретилась Эгрунь, веселая, нарядная, красивая — торопится в церковь. А Сандра перед ней — серенькая, как рябчик, в обыкновенной малице и кисах, пузатая. Она молча прошла мимо, но Эгрунь остановила ее:
— Стой-ка! Почему не идешь в церковь отмаливать грехи?
Строго посмотрела на нее Сандра:
— Мне бояться нечего — я чистая. Убили во мне веру Мишка с Парассей. Мы — безбожники и безбожницы!..
— И я безбожница! Но для приличия все-таки надо отмаливать! — Эгрунь звонко хихикнула и вдруг вспомнила: — Да-а, когда-то я вовсю крутила с Романом. Ты тогда жила в Вотся-Горте. Куш-Юр целуется ох как! Так горячо — чуть не выжимал мне душу. Вовек не забуду! Поманю — и придет! Соперницей буду тебе. Ха-ха-ха!.. — долго на улице раздавался звонкий смех Эгруньки.
Как по голове ударили Сандре, она словно онемела — Роман целовался с Эгрунькой? Даже прижимал ее к себе? И молчал?
Сандра чуть было не рванулась в сельсовет, но сдержала себя и, ничего не видя, побежала домой.
— Что с тобой? — спросила Марпа, увидев ее в слезах.
Не снимая малицы, Сандра захлопнула дверь в комнатушку и бросилась на кровать.
«Что же это такое? — думала она, и крупные слезы катились по ее лицу. — Эгрунь ведь заманит любого мужика. И ты, Роман, туда же, целовался и обнимался с ней. И теперь грозится заманить тебя. Ты ведь сельсовет, позору сколько». — И она зарыдала.
Хозяйка забеспокоилась — что случилось, почему плачет? Али с Романом Иванычем стряслось что?
Марпа открыла дверь и заглянула в темную комнатку. Сандра рыдала, лежа на кровати в малице.
— Что случилось с Романом Иванычем? — спросила хозяйка.
— Ничего… Закрой дверь…
Марпа пожала плечами, отошла к лампе на кухне.
Через некоторое время пришли Евдок и Куш-Юр.
— Вот и мы! — Евдок обнял мать. — Почему темно в комнате у Романа Ивановича? Не пришла еще Сандра?
— И малицы ее нет на месте, — добавил Куш-Юр.
— Пришла, — кивнула головой Марпа. — Лежит в малице, плачет. Не зажигает огня…
— Плачет?! — Роман ринулся к двери и исчез за ней.
Мать и сын прислушались к глухим голосам. Слышно стало, как засмеялся Роман Иваныч, за ним вскоре и Сандра. Чиркнули спичкой — зажигали, видно, лампу. Поминали Эгруньку, обзывали ее всякими словами.
— Богомолка нашлась, дура. — Куш-Юр, выходя из комнатки, на ходу расстегивал полушубок.
— Дура и есть. — Сандра вышла за ним, стала снимать малицу.
— Про кого это вы? — спросила Марпа.
— Про Эгруньку, нечистая сила! Ходит, баламутит людей, — пробурчал Куш-Юр.
— В церковь зовет меня отмаливать грехи… — слабо усмехнулась Сандра. — Еще хвастается, что целовала Романа и обещает стать соперницей мне…
— Нашла, холера бесстыдная. — Куш-Юр повесил малицу Сандры, вспомнил былую игру Эгруньки, она чуть не стреножила его. — У меня есть Сандра, любимая, дорогая. Дай-ка я поцелую тебя… ревнивую…
Сандра улыбнулась, но отстранила его:
— Ревнивая и есть. Погоди… Вон Евдок что-то хочет сказать…
— Я буду охранять Романа Ивановича, — сказал мальчик. — Каждый раз вечером начну сопровождать его домой. Не дадим ходу классовому врагу.
— Вот это да! — захохотал Куш-Юр. — Не дадим ходу!!
Илька с Федюнькой вышли во двор и увидели перед крыльцом дядюшкиного дома оленью упряжку. Илька присел на крыльцо, а Федюнька побежал к оленям. Вскоре из дядюшкиного дома вышли оленевод — высокий седой старик Елисей и его дочь — тетка Малань. Старик Елисей был сильно расстроен и без конца жаловался. Тетка Малань вытирала слезы.
— Ой-е-ей! — сокрушался старик Елисей. — Убежать дочери Ирке с остяком Микулем! Кормил его, сироту, сызмальства, а он… угнал дочь на оленях. Опозорили! Дочь связалась с остяком. Куда убежали — не знаем. Не видно следов. Тьфу!.. — Елисей выругался и застонал.
— Ой, беда-беда!.. — плакала тетка Малань. — Убежала сестра с остяком! Голову сняли, окаянные!..
— О Господи, такой позор… — Старик взял хорей и отошел с упряжкой к амбару. Сзади нарты лежала туша мяса. Елисей развязал тушу, и они вдвоем с Малань заволокли ее в амбар.
Выглянула из избы раздетая Елення: почему сидишь, мол, Иленька, и увидела упряжку и старика Елисея.