— Ой! — воскликнула Февра. — Нашелся наперсток! И акани-куклы целые! Можно играть!
А акани — каких только не было! И, как у северян, разноцветные одежды с перьями и клювами уток.
— Мы тоже устроим выставку аканей-игрушек, — заявила Февра. — Ага ведь, девочки?
Подруги обрадовались.
В ограду вошел Куш-Юр и остановился перед крыльцом.
— Нечистая сила! — удивился он, видя Гриша и ребят в куче игрушек. — Я иду к тебе, Гриш, с просьбой — смастерить мне игрушку, а у тебя, наверно, уже готово! Да тут целая выставка!
— Тебе нужна игрушка?! — изумился Гриш. — Ведь Сандра еще не родила… Но пож-жалуйста! Я еще не все продал-раздал. Вот есть орел… только голова на боку… — Он, смеясь, поднял над собой орла-иера.
— Орла не нужно. — Куш-Юр с удовольствием разглядывал игрушки, и лицо его теплело. — Мне нужно для сельсовета свистульку, чтоб урезонивать кое-кого. Знаешь, как милиционер. Собираюсь съездить к оленеводам, а патронов к нагану нету. И сделать свисток не умею. Есть тут свистулька?
— Есть. — Петрук быстро нашел деревянную свистульку. Раздался тонкий пронзительный свист, хоть уши затыкай.
— Пойдет, — засмеялся Куш-Юр и забрал свистульку. — Первый раз вижу такие живые игрушки — оленя и коня. И баржу. И гимгу. И лодку. Все как настоящее… Гриш, ты великий мастер! — восхищался Куш-Юр. — Это же нужное для жизни рукоделие…
— Да ну уж, — засмущался Гриш. — Просто игра для души… Когда маленько возвращается детство.
— Это не детство возвращается, — задумчиво, будто погружаясь в себя, ответил Куш-Юр. — Это пробуждается красота…
Было солнечно, пригревало — начался апрель. Школа стояла наискосок, метрах в двухстах, возле самой горы, над Обью. Говорили, что хозяин этого дома не успел достроить его и скончался перед Октябрем. А сам он жил во втором трехкомнатном доме с мансардой, обшитом тесом, со ставнями в нижнем этаже. Новая власть достроила новый дом и сдала под школу…
Федюнька и Венька, сосед, подвезли Ильку к школе на нарточке и остановились.
— Окон-то сколь! — Илька начал считать их, получилось восемь.
В крайнем окошке Илька увидел Петрука. Он что-то сигналил, показывая рукой в другую сторону, к крыльцу.
— Наверно, зовет туда. — Венька посмотрел на Ильку. — Айдате!..
Венька и Федюнька, обойдя дом, потянули нарточки к крыльцу. Сени были высокие, длинные, с распахнутыми настежь дверями. Остановили нарточку как раз против дверей.
— Вот так школа! — Федюнька засмеялся. Он бросил веревку, поднялся по ступенькам и заглянул внутрь.
Илька и Венька молчали и переглядывались, прислушивались.
В школе было тихо. Наверное, еще не кончился урок или только начался.
— Зайдем, Венька, посмотрим? — предложил Федюнька.
Венька отрицательно покачал головой и даже отступил на шаг.
Федюнька махнул рукой и пошел внутрь, и слышно стало, как тяжело проскрипела дверь.
— Смелый — не боится, — негромко сказал Венька.
— Он маленький, да удаленький, — улыбнулся Илька.
Вдруг внутри школы зазвенел звонок. Не понимая, что это значит, Венька переглянулся с Илькой. В этот момент резко распахнулась школьная дверь, ученики выбежали на улицу. Ребята были без малиц. Все они толкались, прыгали, кричали и смеялись. И Петрук среди них в пионерском галстуке.
— Э-э, незваные гости приехали! — закричал он и швырнул снежок.
— Незваные гости! Незваные гости!.. — ринулись ребята к нарточке.
— А Федюнька где? — Петрук взял веревку и покатил нарточку.
Илька махнул на двери:
— Федюнька там… — И чуть не упал, потому что нарточка помчалась вперед с такой быстротой и легкостью — только держись. А Венька остался, не зная, что делать — идти ли за ребятами или дожидаться Федюньки.
Ребята с шумом, гамом принялись катать Ильку вокруг школы. На повороте нарточка перевернулась. Илька отлетел кувырком в снег, а костыли разлетелись в разные стороны.
— Фу-ты ну-ты! — выругался Петрук, падая.
Остальные вопили дурными голосами, хохотали, переворачивали обратно нарточку и подбирали костыли.
— Бешеные!.. — Илька, сидя в сугробе, стряхивал снег с себя. — Я не просил катать меня…
— Ничего! — Петрук подтащил к нему нарточку. — Садись!..
— А второй костыль где? — спросил Илька.
А второй был уже далеко — на нем ковылял, согнувшись и кривляясь, рослый длинный ученик. Вокруг него хохотала толпа.
— Куда ты, Квайтчуня-Верзила! — крикнул Петрук и побежал вдогонку. — Отдай! Сломаешь костыль!..
Костыль действительно сломался, увязнув в сугробе.