Те опять ответили вразнобой, кто вставая, а кто нет.
Учитель начал говорить по-зырянски о порядках школы, сообщал долго, а потом стал знакомиться с ребятами. Дошла очередь Ильки.
— Первым делом посмотрим, как ты читаешь. — Яков Владимирович достал из портфеля букварь и положил перед Илькой.
Илька взглянул и сразу угадал по рисунку — знакомый букварь. Петрук и Февра учились по такому грамоте и учили Ильку. Он посмотрел на мать, та ободряюще улыбнулась, и он начал читать, немного спотыкаясь и заглатывая слова. Учитель переменил страницу, потом еще и еще и сказал:
— Достаточно, Иля. Перейдем к письму. — Яков Владимирович принес и положил перед Илькой листок бумаги и карандаш. — Можешь писать?
— Могу, — тихо прошептал Илька, пятерней взял карандаш и, поерзав на парте, приготовился писать.
— Пиши — Ми-ша.
— Но меня ведь зовут Иля.
— Ну, тогда пиши — Иля, — улыбнулся учитель.
Мальчик старательно написал и поставил точку.
— Хорошо! — сказал Яков Владимирович. — А теперь напиши — Ми-ша!
Илька написал, даже ровнее и лучше. И опять его похвалил учитель.
Елення радостно сообщила:
— Он ведь может писать целые строчки. И все понимает по-русски. Вот только говорить стесняется.
— Очень хорошо! — одобрительно сказал учитель и сел за свой стол. — Куда же тебя, Иля, записать? По всему ты подходишь в первый класс. Но слова по-русски боишься переводить. А у нас учебники только по-русски. Что же делать?
Илька хотел сказать, что ему охота учиться в нулевом классе, но его опередила мать.
— Ильке надо учиться в нулевом классе. Пусть привыкает к ребятам — он ведь мало их видел. А то, что читает и пишет, — ничего. К тому же Ильке будет нелегко… — И мать выложила все, даже о помощи Силовны.
— А это кто, еще сын у вас? — спросил учитель, заглядывая за спину Еленни. — Сколько ему лет?
Но Федюнька высунулся из-за матери и, тараща голубые глаза, выпалил:
— Зимой у меня была именина! Исполнилось ровно шесть с половиной лет. Я большой! И мне надо в школу!
В классе засмеялись, а Елення ласково пояснила:
— Это — Федюнька! Верно, шесть с половиной лет ему. Только теперь, а не когда «именина была»!
— Хочешь учиться, Федюнь? — спросил Яков Владимирович то ли шутя, то ли всерьез. — Дам тебе бумаги, рисуй. Остерегай, карауль Илю. Будешь ему адъютантом. — Он повернулся к Еленне. — А, Елення? Как думаешь? Можно взять Федюнь с Илей в нулевой класс?
Елення так обрадовалась, что даже встала с места и принялась благодарить Якова Владимировича. А Федюнька от неожиданности, что принят в школу и будет остерегать Ильку, только недоуменно озирался вокруг, раскрыв рот.
Через несколько дней Илька и Федюнька пошли в школу. У них одна сумка, пока пустая, ее сшила из парусины Февра. Она учится во вторую смену, как и Петрук. Еленни и Гриша не было дома — уехали спозаранку за сеном на лодке.
В школе Силовна помогла Ильке раздеться, вытерла костыли от грязи и прибрала одежду.
Пришел Яков Владимирович и начал рассаживать учеников за парты. Две последние длинные парты отводились для девочек — они более послушные. Но мальчиков оказалось больше, и Яков Владимирович несколько мальчишек посадил вперемежку с девочками.
Яков Владимирович увидел Веньку, спросил его, кто он и сколько лет ему, почему раньше не учился, вздохнул и записал в тетрадь. Потом посмотрел на Федюньку, качнул головой:
— Вам втроем не тесно?
— Не-ет, — ответили они хором.
У Ильки с Федюнькой и Венькой был один букварь на троих. Да и остальным не хватало учебников. Но Илька не нуждался в букваре — в первый же день прочел его целиком.
Он пробовал срисовывать с него картинки. И ничего — получилось. Только бумага была неважной — обыкновенная тетрадка в косую линейку.
Вскоре учитель Яков Владимирович на уроке рисования раздал им чистые листочки, да такие — любо посмотреть. Гладкие, чуть-чуть голубоватые немного просвечивающие! Одно удовольствие!
— Вот это да-а… — Илька пришел в восторг и неожиданно вздохнул: — Мне бы такую бумагу — дома рисовать!
— Понравилось? — улыбнулся учитель. — А такая бумага целыми листами есть в лавке. Попроси отца — купит.
Илька был готов кинуться за бумагой сейчас же! Нет, лучше послать Федюньку. «Он попросит у мамы денег и побежит к дяде Васе, — промелькнуло в голове у Ильки, но вдруг раздумал: — Дядя Вась, поди, приберег такую отличную бумагу. Да и Яков Владимирович не отпустит Федюньку…»