В июле 1981 года Нэнси представляла президента Соединенных Штатов на свадьбе наследника престола Великобритании сэра Чарльза с леди Дианой. В Лондон с ней поехали ее самые близкие сотрудники: десять охранников, медсестры, фотографы, парикмахер Джулиус, представитель министерства иностранных дел, тридцать журналистов и ее друзья, Бетси и Альфред Блумингдейлы.
В 1981 году Рейганы подвергались резкой критике за то, что приняли подарки общей стоимостью на 30 000 долларов. Кроме того, Нэнси были предоставлены платья из самых эксклюзивных салонов мод, стоимость которых составляла несколько тысяч долларов. Еще она «взяла напрокат» у ювелиров Балгери и Гарри Уингстона различные украшения, оцененные в 250 000 долларов. Когда эти факты стали достоянием общественности, Нэнси поспешила часть платьев передать Нью-Йоркской школе искусств, распорядившись разослать их в различные музеи.
Нэнси, которой в 1981 году было 58 лет — если считать ее настоящую дату рождения, а не исправленную, — выглядела, по крайней мере, на десять лет моложе. Она хвасталась, что такой удивительной внешности достигает ежедневными физическими упражнениями и дорогими платьями, которые специально для нее шьют в салоне Гэленес и Адольфо. Она стала символом «новой роскоши» в Америке.
В Вашингтоне она ввела новую моду, которой могли, конечно, следовать только жены богатых мужей. Самым элегантным считалось одеваться в изысканных салонах мод Вашингтона, у Сакс-Джанд и Немэн-Макрус. В моду вообще вошло богатство, которое не стыдились демонстрировать. Ничего удивительного не было в том, что богачи американского Запада быстро «прибрали к рукам» власть в Вашингтоне.
Большинство людей из окружения Рейгана не любили Нэнси. «Железная дева» — это было самое добродушное насмешливое прозвище, каким награждали ее.
Рейган любил отдыхать на своем ранчо Дель Село. Нэнси не любила это место, так как не чувствовала себя там свободной. Ей казалось, что за ней все время наблюдают. И действительно, чтобы наблюдать за частной жизнью президентской четы, телерепортеры установили на окрестных горах сильные телескопы. И Нэнси не могла отделаться от чувства, что телевизионная камера есть у нее даже в спальне, поэтому приказала повесить везде занавеси, даже в ванной.
Рональд и Нэнси Рейган публично проявляли чувства друг к другу. Вильгельм Битторф писал об этом в «Шпигеле»: «Дэвид Фишер, личный референт Рейгана, как-то сказал, что даже если их никто не видит, они постоянно целуются и обнимаются. Нет ничего похожего на равнодушие, с каким Ричард Никсон держал возле себя Пат, просто как ненужную мебель, но также и ничего общего нет с отношениями на равных Джимми и Розалин Картер. Во главе самой могущественной нации мира стояла освещенная вечерним солнцем и отливающая золотом пара влюбленных, сам вид которых согревал сердца жаждущих уверенности американцев — и не только старшего поколения. Это был брак двух киноактеров, который сохранился и служил символом постоянства в такой беспокойной американской жизни.
Но в то же время эта супружеская пара кажется совершенным анахронизмом — не столько из-за возраста, сколько из-за самого восприятия. Почти на исходе XX века эта пара демонстрирует такое взаимопонимание мужчины и женщины, по сравнению с которым отношения между Тарзаном и Джейн кажутся более прогрессивными и разумными.
Даже чисто внешне Рональд и Нэнси Рейган соответствуют до смешного преувеличенным стереотипам: высокий, сильный мужчина, который в 74 года остался широкоплечим и уверенно шагающим вперед, как дядя Сэм из детской книжки с картинками. И маленькая, нежная, изящно-хрупкая женщина, с высоким белым лбом и широко расставленными глазами. Она все еще — а может быть, снова — выглядит ребенком, это Золушка, ставшая старше и дождавшаяся принца. Кажется, что она и сама верит в то, что живет в двадцатых годах детства.
Но именно в этом анахронизме, в этой по-юношески элегантной актикварности президентской четы как раз и кроется все ее очарование, привлекающее американцев, которые сомневаются в современном понимании жизни и ищут будущее в прошлом».