Когда в мае 1921 года Грейс уехала в Нортгемптон, Калвин написал отцу: «Грейс чрезвычайно популярна здесь. Не знаю, что бы я делал без нее». В мемуарах он признался: «Почти четверть века она выносила мои слабости, а я радовался ее силе».
Однажды Грейс, опаздывая к мужу на конференцию в вашингтонском «Континенталь-холле», забыла взять приглашение и назвала портье свое имя.
— А как имя вашего мужа?
— Калвин.
— Кто он к Кэрри Филлипс, именуемой «Сис», по профессии?
— Вице-президент.
— Вице-президент чего?
— Соединенных Штатов! — раздраженно воскликнула Грейс, и лишь тогда ее пропустили в конференц-зал.
На приемах Калвин Кулидж обычно молчал. Часто его называли «молчаливый Кал». Как-то после чая одна дама сказала Грейс, что на следующий день она будет иметь честь сидеть рядом с ее мужем. Грейс ответила: «Сочувствую, вам все время придется говорить самой». Однажды вечером Кулиджи пригласили гостей на президентскую яхту. Около президента сидели супруги Д. Мороу и Фрэнк Б. Келг. Кулидж все время молчал. Ни одной из дам не удалось вытянуть из него ни слова. На следующее утро Кулидж спросил за завтраком жену: «А где те две прекрасные дамы?» Она ответила: «Они отдыхают от оживленного разговора с тобой вчера».
После скоропостижной смерти Гардинга в августе 1923 года Кулидж стал тридцатым президентом Соединенных Штатов. Когда жена услышала эту новость, она расплакалась. Оба упали на колени и молились. Грейс считала, что «личные симпатии и антипатии должны отойти на задний план и уступить место тому, что ожидают от супруги президента».
Вначале Грейс сомневалась, достойна ли она тех обязанностей, которые возлагаются на Первую леди. Но все сомнения оказались необоснованными. Своим очарованием и энтузиазмом она покорила высокомерный Вашингтон. Известный артист Уилл Роджерс сказал о ней, что «эта женщина полна магнетизма», она «самая популярная женщина общества». Председатель Верховного суда Уильям Говард Тафт назвал ее «очень милой» хозяйкой Белого дома. Главный привратник Белого дома Айк Хуве утверждал, что Грейс для всего персонала заменяла «90 % администрации». Когда одного зарубежного дипломата спросили, все ли он понял, что говорила Грейс, он ответил: «Это и не важно. Просто смотреть на нее уже удовольствие». Некоторые сравнивали ее с Долли Медисон (супругой четвертого президента Соединенных Штатов, 1768–1849, которую называли «гранд дама Вашингтона»). И пресса приветствовала ее, называя «обворожительной и тактичной» Первой леди.
Она любила музыку и часто устраивала концерты в Белом доме. Кулидж принимал американских и зарубежных знаменитостей, таких, как маршалы Фош и Жофре, румынская королева Мария, Сергей Рахманинов и принц Уэльский, и поскольку президент был не разговорчив, то приходилось жене поддерживать беседу. Часто выручал ее юмор, оживлявший общение.
Элис Рузвельт считала, что после того, как Кулидж сменил Гардинга, в Белом доме полностью изменилась атмосфера, о чем свидетельствует следующий анекдот: когда Флоренс Гардинг водила преемницу по Белому дому, она вызвала к себе начальницу обслуживающего персонала Элизабет Джеффри: «Миссис Кулидж, я хочу представить вам миссис Элизабет Джеффри. Надеюсь, что Элизабет вы понравитесь». После такого представления Элизабет почувствовала себя неловко. «Дорогая миссис Гардинг, — ответила она, — совсем неважно, понравится ли мне миссис Кулидж. Намного важнее, понравлюсь ли я миссис Кулидж».
Грейс улыбнулась, подала руку Элизабет и разрядила эту неприятную ситуацию словами: «Миссис Джеффри, хотелось, чтобы под вашим руководством здесь все шло так же, как и до сих пор».
Пуританское воспитание не позволяло Кулиджам во время сухого закона угощать гостей алкогольными напитками, хотя их предшественники не испытывали никаких угрызений совести из-за этого. Грейс сказала, что не будет менять существующих правил, но и не приветствовала сухой закон. Она даже любимую собаку назвала в честь популярного в то время в США напитка «Роб Рой». Иногда за ужином Кулидж, притворяясь, говорил жене, что обнаружил в тарелке какое-то насекомое. Об этом они говорили шепотом. Тотчас же к президенту прибегал официант, чтобы прояснить ситуацию. А Кулидж громко говорил жене: «А я и не знал, что официанты подслушивают наши разговоры».